— Никто и не просит, — смеюсь я.
Зарема с мамой взяли на себя все домашние хлопоты. Они готовят, убирают, стирают, носятся с Анисой. Я только кормлю и сплю. Иногда мне кажется, что я в санатории.
— Отдыхай, дочка, — говорит Зарема, когда я пытаюсь встать помочь. — Ты свое отработала. Теперь наше дело — заботиться о тебе.
— Но я не могу просто лежать...
— Можешь, — строго отвечает мама. — И будешь. Набирайся сил.
Я сдаюсь и лежу. Честно говоря, это даже приятно — чувствовать себя такой важной, что все вокруг суетятся.
На пятый день приезжает Руслан.
— Показать? — спрашиваю я.
— А то! — он уже тянет руки. — Давай сюда племянника.
Я отдаю ему Руслана. Он берет его осторожно, как хрупкую вазу, и смотрит с таким умилением, что я начинаю смеяться.
— Чего ты? — обижается он.
— Смотрю на тебя. Такой суровый дядя, а с племянником — как с сокровищем.
— Так и есть, — серьезно отвечает он. — Он мой сокровище. Наследник рода.
— Руслан, ему пять дней.
— И что? Уже видно — будет похож на нас. Смотри, какие брови.
Я смотрю — действительно, бровки у Руслана темные, пушистые, как у Ахмеда.
— Вылитый отец, — соглашается Руслан. — Амир — хорошее имя. Руслан-Амир. Звучит.
— Ты не обиделся, что в честь тебя?
— Я? — он удивленно поднимает брови. — Я горд. Очень. Спасибо.
Он возвращает мне сына и вдруг становится серьезным.
— Сумая, — говорит он. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Ты спасла моего брата. Ты вернула его к жизни. Если бы не ты... не знаю, что бы с ним было.
— Руслан...
— Подожди, — останавливает он. — Я видел, каким он был три года. Ходил как тень. Работал как проклятый. Но внутри — пустота. А теперь — смотри. Сияет. Живет. Дышит. Это ты.
Я молчу, потому что на глазах выступают слезы.
— Спасибо тебе, — говорит он. — За него. За племянника. За все.
— Не за что, — шепчу я. — Он мой муж. Я его люблю.
— Знаю. Потому и говорю.
Он уходит, а я еще долго сижу, глядя на спящего Руслана.