На девятый день у нас гости — приезжает бабушка Зухра из аула. Та самая, что предсказала мальчика.
— Покажи, — командует она, едва войдя. — Где мой правнук?
Я отдаю ей Руслана. Она смотрит на него долго, пристально, потом улыбается беззубым ртом.
— Хороший мальчик, — говорит она. — Сильный будет. Как отец. Как дед. Продолжатель рода.
— Спасибо, бабушка, — я кланяюсь.
— Ты молодец, — она смотрит на меня. — Хорошая жена, хорошая мать. Береги их.
— Буду.
Она достает из сумки сверток — старенький, потертый. Разворачивает — там амулет. Старая монета на кожаном шнурке.
— Это от прабабки моей, — говорит она. — Передавалось старшим сыновьям. Теперь — ему.
Я надеваю амулет на шею Руслана. Он даже не просыпается.
— Пусть хранит, — шепчет бабушка Зухра.
Через две недели я начинаю потихоньку вставать, ходить, заниматься делами. Ахмед недоволен.
— Тебе рано еще, — ворчит он. — Лежи.
— Ахмед, я здорова. Врач сказал, можно.
— Врач сказал — можно понемногу. А ты уже по дому бегаешь.
— Я не бегаю, я хожу.
— Быстро ходишь.
Я смеюсь и целую его.
— Не волнуйся. Я в порядке.
— Ты всегда говоришь, что в порядке. А я переживаю.
— Переживай лучше за Руслана. Вон он как кричит — наверное, есть хочет.
Я иду кормить сына, и спор сам собой заканчивается.
К концу первого месяца Руслан набирает вес, становится кругленьким, упитанным, с пухлыми щечками и ямочками на руках. Аниса обожает его тискать и называет "мой колобок".
— Мама, а он улыбается? — спрашивает она.
— Еще рано. Месяца через два начнет.
— А почему?
— Потому что маленький. Ему нужно научиться.
— Я его научу, — обещает она. — Я буду каждый день улыбаться ему, и он научится.
— Отличный план, — одобряет Ахмед.
Вечером, когда дети спят, мы сидим на кухне. Мама уехала в Москву, но обещала вернуться через месяц. Зарема тоже отдыхает — она устала за эти дни. Мы с Ахмедом вдвоем, впервые за долгое время.