Дорога в Дагестан занимает несколько часов. Ахмед ведет машину, я сижу рядом, за окном мелькают горы, ущелья, маленькие аулы на склонах.
— Расскажи мне о ней, — прошу я. — О Лейле.
— Что рассказывать? — он пожимает плечами. — Она такая же жертва, как и мы. Аслан сломал ей жизнь, когда она была еще девчонкой. Заставил выйти замуж за нелюбимого, потом развел, детей забрал под свой контроль. Она боялась его. До дрожи.
— А ты?
— Что я?
— Ты ее... ну...
— Сумая, — он поворачивается ко мне. — Ты ревнуешь? К Лейле?
— Нет, — быстро отвечаю я. — Просто интересно.
— Врешь, — он усмехается. — Ревнуешь. И это приятно. Но можешь не ревновать. Между нами ничего не было никогда. Она для меня — как сестра, которой у меня нет. Я жалел ее. Помогал, чем мог. И все.
— А она?
— Что она?
— Она к тебе ничего не чувствовала?
Ахмед вздыхает.
— Сумая, мы сейчас едем к женщине, у которой сломана жизнь. У которой отец — чудовище, а дети — единственное, что у нее есть. Думаешь, ей есть дело до каких-то чувств? Она выживает. Каждый день.
Я молчу. Мне становится стыдно за свою ревность.
— Прости, — шепчу. — Я дура.
— Ты моя дура, — он берет мою руку, целует пальцы. — И я люблю тебя любую — ревнивую, глупую, умную, красивую. Всю.
Мы въезжаем в небольшой поселок. Ахмед останавливается у аккуратного домика с палисадником.
— Здесь, — говорит он. — Пойдем.
Лейла открывает дверь не сразу. Сначала долгий взгляд в глазок, потом щелчок замка, и вот она стоит на пороге.
Я вижу ее впервые. Худощавая, темноволосая, с огромными глазами, в которых застыла тревога. На вид — чуть за тридцать, но выглядит старше — жизнь потрепала.
— Ахмед, — выдыхает она. — Ты приехал. А это...
— Это Сумая, — представляет он. — Моя жена.
Лейла смотрит на меня. В ее взгляде — страх, вина, надежда. Смесь всего сразу.
— Заходите, — тихо говорит она. — Дети у соседей, можем поговорить спокойно.
Мы заходим в маленькую, но чистую комнату. Лейла садится на диван, жестом приглашает нас.
— Я знаю, зачем вы приехали, — начинает она. — Мне звонили. Отец... он хочет видеть нас?
— Да, — кивает Ахмед. — Он сдался. Но перед тем, как его увезут, просит встречи. С тобой и детьми. Хочет просить прощения.
Лейла криво усмехается.
— Прощения. От него? Никогда не думала, что услышу это слово.