Внутри полумрак, пахнет сыростью и табаком. В углу сидит Аслан.
Вижу его впервые. Высокий, седой, с холодными глазами. Ощупывает взглядом.
— Ахмед, — усмехается. — Привел бабу. Боишься?
— Привел жену, — спокойно отвечает Ахмед. — Чтобы видела, что говорю правду.
— Садитесь.
Садимся на ящики. Аслан смотрит на меня.
— Красивая. Ты по ней три года убивался.
— Заткнись. Мы по делу.
— По делу? — Аслан сплевывает. — Ты отнял у меня все. Что мне терять?
— Жизнь, — спокойно отвечает Ахмед. — Сдашься сейчас — останешься жив. Люди вокруг. Выхода нет.
— Выход есть всегда, — щурится Аслан. — Могу убить вас и уйти через подземный ход. Мы же вместе его рыли.
Ахмед молчит.
— Там тоже люди, — говорит тихо. — Руслан перекрыл выход.
Аслан смотрит долго. Потом смеется хрипло.
— А ты не дурак. Все предусмотрел. — Встает, подходит ближе. — Зачем тебе это? Из-за Лейлы? Из-за бабы, которая не твоя?
— Из-за правды, — отвечает Ахмед. — Ты сломал жизнь моей семье. Заставил потерять три года с дочерью. Сделал жену несчастной. За это я пришел.
— И что? Убьешь?
— Нет. Отдам закону. Сядешь. А твои внуки будут жить спокойно, зная, что они ни в чем не виноваты.
Аслан смотрит. В глазах мелькает что-то похожее на уважение.
— Про внуков не врал? Они правда в безопасности?
— Правда. Лейла в Дагестане, дети с ней. Им ничего не грозит.
Аслан отворачивается к окну. Смотрит на темнеющие горы.
— Я дурак, — говорит вдруг. — Старый, жадный дурак. Из-за денег все. Из-за власти. А теперь ничего. Только внуки.
Поворачивается к нам.
— Сдамся. Но с условием.
— С каким?
— Привезешь Лейлу завтра. Хочу попросить у нее прощения. И у внуков. Перед тем, как сяду.
Ахмед смотрит на меня. Я киваю.
— Хорошо. Привезу.
— И еще, — Аслан смотрит на меня. — Ты прости его, девка. Он не виноват. Я все подстроил. И Лейлу заставил. Она боялась. Прости ее.