— Иди сюда, — зову я.
Он подходит. Я кладу руки ему на грудь, чувствуя, как сильно бьется его сердце.
— Три года, — шепчу я. — Три года я думала, что ненавижу тебя. А на самом деле...
— Что? — его голос хриплый.
— На самом деле я ждала. Все это время — ждала.
Он целует меня. Жадно, горячо, так, что я забываю, как дышать. Его руки скользят по моей спине, прижимают ближе, и я чувствую, как дрожит его тело.
— Сумая, — выдыхает он между поцелуями. — Сумая, девочка моя...
Мы падаем на кровать. Старую, знакомую, на которой когда-то были счастливы. И ночь принимает нас в свои объятия, стирая три года разлуки, три года боли, три года одиночества.
За окном шумят горы. Где-то в соседней комнате спит наша дочь. А мы — снова вместе. Дома.
Навсегда.
Глава 7
Я просыпаюсь от птичьего пения. Оно льется со всех сторон — звонкое, радостное, совсем не такое, как в Москве. Здесь птицы поют иначе, словно славят само утро.
Несколько секунд я не могу понять, где нахожусь. Потом вижу знакомые стены, знакомый свет, знакомый узор на потолке — и память возвращается. Грозный. Дом Ахмеда. Наша комната.
Поворачиваю голову. Он лежит рядом, на спине, раскинув руки. Темные волосы растрепаны, на лице легкая небритость, и даже во сне между бровей залегла привычная складка. Осторожно провожу пальцем по этой складке, разглаживая.
Он вздыхает, хмурится сильнее, потом веки вздрагивают, и он открывает глаза.
— Сумая, — голос сонный, хриплый. — Ты здесь.
— Здесь.
Притягивает меня к себе, целует в макушку.
— Думал, приснилось. Вчерашняя ночь. Ты. Мы.
— Не приснилось.
— Аниса спит?
— Наверное. Вчера вырубилась раньше нас.
Он усмехается, переворачивается на бок, смотрит сверху вниз. В его глазах столько тепла, что у меня сердце заходится.
— Красивая, — шепчет. — Самая красивая. Моя.
Я тянусь к нему, и утро перестает существовать. Есть только его губы, руки, тело, прижимающее меня к постели. Только этот момент — наш, украденный у прошлого, у боли, у целого мира.
Когда мы выбираемся из спальни, солнце уже высоко. Из кухни доносится запах еды и голоса — Зарема с кем-то разговаривает, Аниса звонко смеется.
— Опаздываем к завтраку, — шепчет Ахмед, целуя в висок. — Мама нам все припомнит.
— Она и так все знает.
— Конечно знает. Она мать.
На кухне нас встречает аромат свежей выпечки. Зарема хлопочет у плиты, Аниса сидит за столом и уплетает что-то из огромной миски. Увидев нас, радостно машет ложкой.