— Это от тебя, — улыбается он. — Ты всегда была упрямой.
— Я? Это ты никогда не слушал, что тебе говорят.
— Слушал, — он останавливается. — Тебя всегда слушал. Просто не всегда мог сделать, как ты хочешь.
Я молчу. Потому что знаю — это правда. Он слушал. Он пытался. Просто обстоятельства были сильнее.
— Ахмед, — я тоже останавливаюсь. — Та женщина... Лейла. Где она сейчас?
Он смотрит на меня внимательно.
— В Грозном. Живет с детьми. У нее свой небольшой бизнес — швейная мастерская. Я помог открыть, когда все закончилось. В смысле, дал денег в долг. Она отдала.
— Ты с ней видишься?
— Иногда. По делу. Она шьет шторы для моего офиса. — Он криво усмехается. — Сумая, если ты ревнуешь...
— Я не ревную, — перебиваю я слишком быстро. — Просто интересно.
— Врешь, — он наклоняет голову. — Ты всегда ревновала. Помнишь, как чуть не подралась с официанткой в ресторане, потому что она на меня смотрела?
— Она нагло смотрела, — защищаюсь я. — И вообще, ты мой муж был.
— Был, — соглашается он. — И хочу снова стать.
Я замираю. Это слишком прямо. Слишком откровенно.
— Ахмед...
— Знаю-знаю, — он поднимает руки. — Рано. Я помню. Я просто сказал, что хочу. Не значит, что требую.
— Папа! Мама! Смотрите! — Аниса где-то впереди прыгает вокруг белки. — Смотрите, белка!
Мы идем к ней. Белка сидит на ветке, сердито цокает и требует орехов. Аниса в восторге. Ахмед достает из кармана пакетик с фундуком — оказывается, он заранее взял.
— Ты всегда все предусматриваешь, — говорю я.
— Просто люблю смотреть, как она радуется, — отвечает он.
Аниса кормит белку, визжит от счастья, а потом белка уносится, и дочь возвращается к нам, хватает нас за руки — меня за левую, Ахмеда за правую — и командует:
— А теперь качайте!
Мы качаем. Она висит на наших руках, смеется, требует выше. Ахмед смотрит на меня поверх ее головы, и в его взгляде столько всего, что я отвожу глаза.
Вечером, уложив Анису, мы снова выходим на балкон. Город шумит внизу, но здесь, на высоте, тихо и спокойно. Ахмед курит — я и забыла, что он курит, когда нервничает.
— Ты много куришь? — спрашиваю я.
— Стараюсь меньше, — он тушит сигарету. — При Анисе не буду.
— При ней можно, — говорю я. — На балконе.
— Нет. Я хочу быть здоровым. Ради нее. Ради вас.
Я молчу. Смотрю на огни.
— Сумая, — он поворачивается ко мне. — Я понимаю, что мы не можем вернуться в прошлое. Не можем сделать вид, что этих трех лет не было. Но я хочу попробовать. Если ты позволишь.