Его вчера здесь не было. Точно не было.
Я открываю конверт. Внутри — какой-то официальный документ. Я вчитываюсь и не верю своим глазам.
Это договор дарения. Ахмед дарит Анисе квартиру в Москве. Трехкомнатную, в новом доме, с ремонтом. И долю в своем бизнесе. На случай, если с ним что-то случится, — написано в пояснительной записке. Чтобы у дочери всегда было свое.
Внизу — приписка от руки.
«Сумая, я знаю, ты не захочешь брать от меня деньги. Но это не тебе — это ей. Пусть у моей дочери будет все. Даже если ты снова прогонишь меня — это останется с ней. Не лишай ее этого. Пожалуйста. А.»
Я сжимаю бумагу в руках. Три года я считала его предателем. А он все это время... что? Заботился? Переживал? Пытался защитить?
Звонок телефона вырывает из оцепенения.
— Сумая, — голос Ахмеда в трубке звучит взволнованно. — Ты уже проснулась? Прости, что рано. Я просто... волнуюсь. Ты нашла?
— Нашла, — говорю я тихо. — Ахмед, это... зачем?
— Затем, что я хочу, чтобы моя дочь была в безопасности. Чтобы у нее было все. И чтобы ты знала — я не пытаюсь купить тебя. Я просто... хочу быть частью вашей жизни. Хотя бы так.
Я молчу. В горле ком.
— Сумая? Ты там?
— Здесь, — шепчу я. — Спасибо.
— Не за что. Я позвоню вечером. Хорошего дня.
— Подожди, — останавливаю я. — Ахмед... ты завтракал?
Пауза.
— Нет еще.
— Приезжай, — говорю я. — Я оладьи испеку. Аниса будет рада.
В трубке тишина. Потом его голос — хриплый, срывающийся:
— Приеду. Сейчас приеду.
Я кладу трубку и смотрю на свои руки. Они дрожат. Но на душе — тепло. Впервые за три года — настоящее, живое тепло.
Глава 4
Я стою у плиты и понимаю, что забыла, как печь оладьи.
В голове полная каша. Мука, яйца, кефир — вроде все просто, но руки не слушаются. Я уже дважды уронила ложку, один раз обожглась о сковородку и теперь нервно зализываю палец, поглядывая на часы.
Он сказал «сейчас приеду». Сколько у меня есть? Двадцать минут? Полчаса? Аниса еще спит, и это единственное, что меня спасает.
Я мешаю тесто и думаю о том, как глупо выгляжу. Женщина двадцати восьми лет, мать-одиночка, фитнес-тренер — и вся дрожит, как школьница перед первым свиданием. Хотя какое это свидание? Просто завтрак. Просто он приедет поесть оладьев. Просто...
— Мама, — сонный голос из комнаты. — Мама, кто-то придет?
Аниса стоит в дверях кухни в пижаме с зайчиками, трет глаза и смотрит на меня с любопытством.
— Папа придет, — говорю я как можно спокойнее. — Завтракать.
— Папа? — лицо дочери вспыхивает радостью. — Правда? А Мишу принесет?