Откашлявшись, я мысленно приказываю адреналину и предательским бабочкам убираться к черту.
— И как давно ты катаешься?
— С четырех лет. Папа поощрял, а мама за это в прямом смысле заехала ему по яйцам. — Он усмехается. — Теперь, когда выезжаю на трассу, я просто не говорю ей.
— Ну, если вдруг с музыкой у тебя не сложится… — пожимаю я плечами и получаю в ответ полуулыбку. — Так ты на сегодня закончил? Или дальше у нас по плану прыжок с небоскреба без страховки?
— Пока достаточно. — Он бросает взгляд мне за плечо, на Джоэла. — Мы готовы?
Джоэл кивает и протягивает Истону брелок, я предполагаю, от внедорожника.
— Готовы.
— Ты нас бросаешь? — хмурюсь я.
— Беру выходной, — отвечает он с ухмылкой. — Был рад познакомиться, Натали.
— Взаимно, Джоэл, — отвечаю я, пока он кивает Джедайе и исчезает в узком проходе между рядами трибун.
Я поворачиваюсь к Истону, сужая глаза.
— То есть на сегодня мы еще не закончили?
— Давай ты пока сложишь свои вопросы в папочку, ладно? — говорит он, роясь в своей сумке.
— Ну, я такая!
Он закатывает глаза и недовольно поджимает губы.
— Ну, это раздражает.
— Поцелуй меня в задницу, — огрызаюсь я.
В следующую секунду он резко выпрямляется, хватает меня за плечи и разворачивает, наклоняя вперед, так что его взгляд скользит вниз.
— Эй, ты что, вообще творишь?! — спрашиваю я, выворачивая шею, чтобы посмотреть через плечо.
Он с лукавым видом проводит языком по нижней губе, приподнимая брови.
— Проверяю, есть ли там вообще, что целовать.
— Моя задница вполне соответствует стандартам, сэр, — парирую я уверенно, стряхивая с плеч его руки, когда он тихо усмехается. — Я езжу на настоящих лошадях, а не на искусственных смертельных ловушках, — добавляю я без выражения, решив не позволять его близости выбить меня из колеи.
Я сканирую его лицо, ловя взглядом пот, стекающий по лбу. Пот, который он тут же вытирает футболкой и срывает ее с себя. Я тут же отворачиваюсь, отводя взгляд.
— Ладно… скромность — это явно не про тебя, — нервно смеюсь я.
— Согласен, — сухо отвечает он, и весь юмор мгновенно исчезает. Я снова смотрю на него, нахмурившись.
Он пожимает плечами.
— С какого хрена мне вообще должно быть не всё равно, если последние двадцать два года меня считают общественным достоянием?
— Прости, — тихо говорю я.
— Не твоя вина, — отвечает он и тянется за джинсами.
— Тогда я прошу прощения от имени всех, — шепчу я.