К сожалению, я тоже — вряд ли.
Хотя, если уж говорить об Истоне… он не из тех, кто соглашается на меньшее.
Даже когда наша судьба, кажется, уже решена, я обязана научиться жить здесь и сейчас. И в каждом последующем «сейчас». Смотреть вокруг, считать свои благословения и быть благодарной. Я сама проложила этот путь. Это моя жизнь и моя реальность, и я намерена ее прожить.
Текила мягко скользит по горлу, и я решаю заменить свой прежний девиз всеми остальными, которые всплывают в голове под постоянным жжением в груди.
Carpe diem. Лови момент, Натали.
Сегодня — первый день всей оставшейся жизни, Натали.
Ты сама себе капитан, Натали!
Глава 70
Натали
Я пьяна. И не в том милом, хихикающем и еще как-то допустимом виде. Я уже почти в хлам — и, судя по тому, как на меня смотрит совершенно не впечатленный бармен Джерри, еще и в шаге от того, чтобы меня отсюда вывели.
Да плевать, что там знает Джерри. Я и так уже сижу в мексиканской тюрьме, пусть и пятизвездочной.
Сколько бы мотивационных фраз с наклеек на бамперах я сегодня ни повторяла, битву я проиграла. Поэтому и нырнула с головой в дорогую текилу, в которой плаваю с тех пор, как Холли ушла из нашей кабаны готовиться к вечернему выходу.
Все мысли о моей победе — о том, что я стала главным редактором Speak, — меркнут, когда прошлое и настоящее сталкиваются лоб в лоб. И настоящее, если честно, сильно уступает. Всё снова приводит меня к одному и тому же безжалостному выводу: будущее — это сейчас.
После долгих месяцев, когда я зарывалась в работу, прятала голову в песок и маскировала бушующую боль карьерой, она всё равно вылезла наружу. Раскаяние делает свое черное дело, и зудящее желание снова спрятаться за плотным графиком заставляет меня искать ранние рейсы домой.
Нельзя жить только ради работы, Натали.
И всё же именно воспоминания о заголовках с именем Истона удерживают меня на этом барном стуле у бассейна, рядом с лобби курорта.
По крайней мере, в Мексике я в безопасности от бесконечных обновлений о новой пассии самого многообещающего рок-музыканта на планете. Здесь мне не нужно делать вид, что их не существует, проталкиваться сквозь день, притворяясь, будто я не впитывала каждую строчку, как и все его восторженные фанаты. Потому что теперь я именно это и есть: зритель. Фанатка. Его прошлое и, возможно, для него самого всё еще пятно.
Хотя, строго говоря, я была его первой фанаткой и первой женой. И этот титул больше никто у меня не отнимет, даже если он когда-нибудь решит заменить меня.
Мысль незрелая. Но всё равно справедливая. И, в каком-то смысле, маленькая победа.
— А-ХА! — выкрикиваю я, и Джерри вздрагивает, едва не роняя бокал, но всё-таки удерживает его. — Вот это да, Джерри, — бормочу я, крутя яркий зонтик от коктейля между сжатыми пальцами. — Кажется, я только что увидела светлую сторону. Похоже, дела у меня идут в гору.
Он смотрит на меня мертвым взглядом, продолжая вытирать бокал.
— Поздравляю.
— Спасибо, — бормочу я, посасывая лед из опустевшей маргариты и пытаясь выжать из него еще каплю текилы.
Минус того, что я не улетела домой первым же рейсом? Смотреть, как мои лучшие друзья влюбляются именно тогда, когда это больнее всего наблюдать.
— У меня так много поводов для благодарности. Правда, много, — повторяю я и себе, и Джерри. Он в ответ выразительно кивает на нетронутую комплиментарную тарелку закуски, явно предлагая мне наконец поесть.
Ирония в том, что, как бы усердно я ни пыталась считать свои благословения, мне сейчас абсолютно плевать на будущее, которое ждет меня в Остине. Не после того, как спокойные мексиканские воды и сеньор Текила врезали мне доброй дозой витамина «правда».
Я знала, чего от меня ждут. И я сделала шаг вперед. Взяла под контроль эмоции, себя и свою жизнь и позволила этому стать топливом. Я поступила так, как умею лучше всего: разложила боль по ящикам, поставила новые цели и добилась их. В комплекте — едва заметный, но рельефный пресс.
Эти цели достигнуты.
А теперь… впереди, по всей видимости, меня ждет все тоже самое. И это сбивает с ног.
— Джеееерри, — тяну его имя, совершенно очевидно выпрашивая еще каплю притупляющего зелья.