— Но потом я принял решение получше. И поумнее. Поехал за тобой в Остин.
— Я не могу винить тебя за это. И не буду. Я не дала тебе ни единой причины…
Он качает головой.
— Давай не будем ворошить эту тему.
— Ладно. И если уж на то пошло, о вечеринке мне вообще Тэк рассказал.
— Потому что я решил, что мы туда не пойдем, в ту же минуту, как посадил тебя в фургон. — Он проводит языком по нижней губе, скрывая улыбку. — Была ли эта вечеринка задумана ради тебя? Нет. А решил ли я потом затащить тебя туда и устроить всё «пожестче», чтобы кое-что доказать? Возможно.
— Господи, сколько тебе лет?
— Я знаю, это было отстойно. Так и задумывалось. Но только потому, что я хотел, чтобы ты наконец столкнулась со своими же подозрениями лицом к лицу. — Он раздраженно стонет. — Ты, черт возьми, добиралась сюда вечность.
— Значит, так было задумано, — ухмыляюсь я.
— Поверь, я всё понял.
— Ну, ты вообще-то мне угрожал.
— За это мне хреновей всего. Мудацкий поступок, — он смотрит на меня серьезно. — Я бы никогда не довел эту угрозу до конца.
— Я знаю… теперь.
— Я чувствовал себя дерьмово, думая, что ты не приедешь.
— Бедняжка. Должно быть, это было невыносимо, среди всех этих сисек и голых задниц, которые подпрыгивали вокруг тебя. — Я хлопаю ресницами и включаю самый слащавый южный акцент. — И как же ты продержался до моего приезда? Господи, благослови его великодушное сердечко.
Он утыкается подбородком мне в живот, и я хихикаю, извиваясь, прижимаю ладонь к его лицу, пытаясь остановить это нападение.
— Прости, но мне сложно представить, что ты так нетерпеливо меня ждал, когда под рукой наркотики рекой и вокруг тебя носится целый цирк из клиторов.
— Я же сказал, это не мое, — отзывается он. — И наркотики тоже. Я предпочитаю получать адреналин и эндорфины естественным путем.
— Гоняя на мотокроссе и охотясь за торнадо F3, я в курсе.
— F4, — с ухмылкой поправляет он.
Закатываю глаза.
— То есть никаких вечеринок. Вообще?
— Ну… — он пожимает плечом, — иногда, да. Почему бы и нет? Я живу эту жизнь, как и все, ради драйва и хочу выжать из нее максимум. Просто во всем нужна мера. А такие вечеринки — только если ты рядом со мной.
— Это было еще то зрелище, — я распахиваю глаза.
— Хочешь правду? — он приподнимается надо мной, с дьявольской улыбкой. — Это еще было довольно безобидно по сравнению с тем дерьмом, которое мне доводилось видеть.
— Эм… — я качаю головой. — Боюсь даже представить.
Он переворачивается на бок и подпирает голову рукой, его взгляд обжигает, скользя по мне сверху вниз.
— Родители старались меня ограждать, но я всё равно тайком попадал в места куда похуже, — говорит он, а затем его голос становится серьезнее. — Я не святой и никогда им не был. За эти годы я наворотил достаточно сомнительного дерьма. Но с тех пор как я в туре, у меня появился свой порядок. После концертов я пишу, тренируюсь, заказываю нормальную еду, принимаю душ и вырубаюсь.
Он мягко берет меня за подбородок, заставляя полностью сосредоточиться на нем.
— А теперь, получается, я добавлю в расписание свое новое любимое занятие, — его улыбка отзывается теплой вспышкой у меня в груди, — доводить свою прекрасную девушку до полного изнеможения, пока она не засыпает.