— Да… и нет, — отвечаю я, и мой взгляд снова опускается к его расстегнутой пряжке.
— Смотри на меня, — резко приказывает он. — Почему?
— Потому что… я не хочу его.
— А кого ты хочешь?
— Истон, если мы это сделаем…
— Я знаю, детка, знаю, — говорит он, прижимаясь лбом к моему, будто пытаясь и мысленно, и физически стереть мою оборонительную позицию против нас. — Господи Иисусе, я слышал тебя. Я слышу тебя. Но я не отпущу. Я, блядь, не отпущу, пока ты со мной. И я знаю, что ты тоже этого не хочешь.
Он расстегивает джинсы, берет мою руку и направляет ее себе в боксеры. Инстинктивно я обхватываю его внушительную длину. С моих губ срывается стон, когда его твердый член дергается у меня в ладони.
Ослепляющая потребность накрывает меня волной, пытаясь захватить всё, пока я замечаю, как сжата его челюсть и как желание сгущается в его взгляде. Не успеваю опомниться, как опускаюсь на колени и стягиваю его боксеры, чтобы принять его. Потому что он этого достоин. Потому что он — моя фантазия, ставшая прекрасной реальностью. Потому что я хочу его так, что эта боль становится невыносимой.
Он собирает мои волосы в кулак, сжимает сильнее и тянет, вынуждая меня поднять на него взгляд.
— Этого ты хотела, когда высматривала меня?
Наклоняясь вперед, я провожу языком по полной головке, выглядывающей из-под края его боксеров, а пальцами цепляюсь за резинку, стягивая их ниже. Его хватка тут же усиливается, и он отдергивает меня, лишая доступа.
— У нас может быть эта ночь, — тихо предлагаю я, глядя на него снизу вверх.
— Признай, — выдыхает он сквозь зубы, отстраняя себя еще дальше, когда я снова пытаюсь взять его в рот. — Признай. Черт возьми, — повторяет он с требовательной настойчивостью.
Когда я не отвечаю, он резко поднимает меня за руки.
— Признай это, Красавица, — он обхватывает мою щеку ладонью, в его глазах — поиск и мольба. — Пожалуйста, просто, блядь, признай.
— Я не могу, — шепчу я, и извинение в этих словах невозможно не услышать.
Глаза вспыхивают новой волной ярости, и он опускается на колени напротив меня, медленно поднимая подол платья до бедер и открывая мои шелковые белые стринги. Раздвинув мои ноги ладонями, он в явном раздражении прижимается лбом к моему пупку, а затем его пальцы призрачно скользят вверх между бедер. Он проводит по ткани трусиков в самом центре, затем отводит ее в сторону и проводит указательным пальцем по моим влажным складкам.
— Господи…
Подушечкой пальца он задевает клитор, и ноги начинают подкашиваться, пока он удерживает меня зажатой между собой и дверью.
Его ноздри раздуваются, он поднимает взгляд и добавляет еще один палец, загибая их в манящем движении. У меня вырывается крик, а в его глазах вспыхивает приглушенное удовлетворение. Он объявляет войну, и я позволила ему загнать меня в угол, зная, что это не может закончиться ничем иным, кроме того, чего мы оба хотим — но на его условиях. На эту ночь я уже подняла белый флаг, но ему этого мало. Он не успокоится, пока я не произнесу это вслух и не превращу в нечто куда более постоянное — во что-то, что вполне может меня разрушить.
— Господи, как же я хочу, блядь, наказать тебя, — хрипло выдыхает он, ускоряя движения пальцев, и из меня срывается очередной стон.
Его взгляд резко взлетает вверх.
— Не стонать так, детка. Это мое единственное, блядь, предупреждение.
В его угрозе звучит темная нота, и она лишь подстегивает меня.
В следующую секунду он сжимает ткань моих трусиков между ног и резко дергает, разрывая их до бедер. Остатки легко скользят вниз по ногам и собираются у каблуков. Из меня вырывается еще один стон, когда на его полных губах появляется порочная улыбка.
— Я предупреждал.
Он откидывается на пятки, раздвигает мои влажные складки пальцами и наклоняется, прижимая язык к моей влажной плоти в медленном, настойчивом движении снизу вверх. Мой ответный крик срывается почти воплем ровно в тот миг, когда он отстраняется, чтобы тут же вернуться быстрыми, точными движениями кончика языка по моему клитору.
Я вцепляюсь в дверь, уже на самой грани, когда оргазм начинает накрывать меня изнутри, и именно в этот момент он отстраняется.
— Истон, — срываюсь на хрип, грудь бешено вздымается, пока я вцепляюсь в его волосы, пытаясь прижаться к нему и догнать украденный оргазм.
Усмехаясь, Истон начинает дразнить меня одним пальцем, медленно вводя его и выводя обратно. Он скользит им по стенкам, удерживая меня на грани, ровно настолько, чтобы я отчаянно искала трение, вжимаясь в него рвущимися вперед бедрами.