Он резко выдыхает и откидывает голову на дверь, голос становится жестким, режущим.
— Я хочу услышать это от тебя.
Я подхожу к нему, точнее — к двери.
— Я не понимаю, что ты пытаешься со мной сделать, но ты победил, Истон. Ладно? Ты победил.
Останавливаюсь в шаге от него и почти физически ощущаю, как от него волнами исходит презрение.
— Я не понимаю, что ты пытаешься со мной сделать, но ты победил, Истон. Ладно? Ты победил.
— Думаешь, я не вижу, что именно тебя ранит? — рычит он. — Просто, блядь, признай это, Натали.
— Что ты хочешь услышать?
— Признай, что ты просто, блядь, ревновала. Признай, что тебе было больно, когда я сегодня даже не посмотрел на тебя со сцены. Признай, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.
— Этого не может случиться.
— Уже случилось. И ты это знаешь.
Я опускаю взгляд, чувствуя, как снова начинает жечь в глазах.
— Истон, я объясняла тебе это тысячу раз, ладно? Мне правда нужно уйти. Я должна уйти.
Он молчит несколько секунд, потом говорит тихо, почти устало:
— Тогда уходи. Беги.
Я поднимаю на него взгляд. Он отворачивается и делает несколько шагов от двери, нарочно освобождая мне путь.
— Беги. И я обещаю — ты больше никогда обо мне не услышишь.
Я сжимаю дверную ручку. Он всё еще стоит ко мне спиной.
— Это не то, что я хочу.
— Дело не в том, чего ты хочешь, Натали.
Дело в том, что есть.
— Я не бегу.
— Конечно, нет. Но просто знай: как только ты выйдешь за эту дверь, мы оба согласимся на что-то другое. Не на то, чего хотим.
Я, по крайней мере, точно знаю, что я, блять, так и сделаю.
Жжение в горле усиливается, но я остаюсь на месте.
— Истон, я признаю, что у меня есть чувства к тебе…
— Ага, — обрывает он меня и засовывает руки в карманы джинсов.
— Я не хочу уходить вот так.
— Ты вообще не хочешь уходить, — глухо говорит он.
— Ты так в этом уверен.