Я не хочу играть во взрослые игры с детским сердцем. И уже не уверена, кто из нас двоих сейчас ведет себя более по-детски. Я просто хочу собрать то, что от меня осталось, уехать домой и попытаться привести себя в порядок.
Я, блядь, выхожу из игры.
С меня хватит.
Видеть его частью этого мира только облегчает задачу, так проще отпустить. Если это и правда его жизнь, то мне в ней не место. Я бы просто свела себя с ума, снова и снова прокручивая этот сценарий ночь за ночью. И даже если бы прошлое наших родителей не стояло между нами, всё равно нет ни единого шанса, что у нас могло бы что-то получиться.
— Натали, с тобой всё в порядке?
— Нет, Чад, — отвечаю я, так и не оборачиваясь в сторону Истона. Жжение поднимается к глазам, и я усилием воли сдерживаю его. — Ты можешь, пожалуйста, проводить меня?
Чад кивает, оставляет всё, что нес, на барной стойке и мягко берет меня за руку чуть выше локтя, ведя сквозь море разгоряченных тел. Музыка меняется, и вместе с ней моя злость постепенно уступает место боли.
Хоть что-нибудь из того, что он говорил мне в последние дни, вообще что-то значило?
Или это всё — какая-то извращенная месть за то, что я уехала из Сиэтла и не отвечала на его звонки?
Чад ведет меня к лестнице, ладонь лежит у меня на пояснице, и я иду целенаправленно, благодарная за то, что пришла и увидела всё своими глазами. Это именно то, что мне было нужно, чтобы отпустить эту фантазию. Я тяжело выдыхаю и позволяю смирению осесть внутри.
Едва мы с Чадом выходим на площадку наверху лестницы, я чувствую, как меняется воздух, и в следующую секунду теплые, загрубевшие пальцы сжимают мое плечо. Кожа головы неприятно покалывает, когда я оборачиваюсь и вижу Истона, сверлящего взглядом нас обоих.
— Куда ты, блядь, собралась? — шипит он, его взгляд жадно и собственнически скользит по мне.
— Довольно грубо, чувак, — вмешивается Чад, и этим сразу зарабатывает от меня очки.
Взгляд Истона резко переключается на него.
— Ты кто вообще?
— Чад, это Истон Краун. Истон, это Чад. Чад просто провожал меня к выходу.
За спиной раздаются одобрительные возгласы, и я киваю куда-то поверх плеча Истона.
— Спасибо за приглашение. Концерт был потрясающим, правда. Это было незабываемо. Желаю тебе всяческих успехов и… наслаждайся своей оргией.
Ненавидя ревнивую нотку в собственном голосе, я не отступаю и снова поворачиваюсь, но Истон хватает меня за запястье, не разрывая зрительного контакта.
— Было приятно, блядь, познакомиться, Чад, — отрезает Истон. — Научись, блядь, читать обстановку и понимать намеки.
Чад смотрит на руку Истона, сжимающую мое запястье.
— Я вежливо прошу.
— Натали, — спокойно говорит Чад, качая головой. — Похоже, я влез туда, куда не следовало.
— Нет, — резко говорю я. — Нет, ты правда ни во что не влез.
Кладу успокаивающую ладонь Истону на грудь ровно в тот момент, когда он сжимает мое запястье сильнее. Но это всё равно что плеснуть керосина в огонь.
— Иди, — добавляю я. — Я найду тебя внизу перед тем, как уйду.
Чад хмурится.
— Ты уверена?
— Нет, она, блядь, этого не сделает, — рявкает Истон. — Так что смирись с этим и свали уже. Я больше не буду вежливым.
Чад смотрит на Истона с выражением «ну ты и мудак», затем наклоняется ко мне.