Брючкина. Чего эта фифа ревела?
Упырева. Страсть...
Брючкина. К Гогенштауфену?
Упырева. Ошибаетесь...
Дамкин.
Арбенин. Я так и знал, я был совершенно уверен, что в случае неудачи проекта Гогенштауфен будет оставлен этой девочкой.
Упырева (разбирает почту, напевает). Там, где были огоньки, стынут, стынут угольки. Вам письмо, товарищ Брючкина.
Кофейкина. Гогенштауфен, вперед!
Упырева. Что такое? Все как сговорились сегодня: и вам, и вам, и вам! (Хохочет.)
Свист и шипенье. Арбенин, Журочкин, Дамкин читают письма. Начинают сначала улыбаться, потом хохотать. Потом, подозрительно взглянув друг на друга, быстро расходятся. Невидимые тоже прочли все письма. Только письмо Брючкиной не удалось прочесть. Она читала его осторожно. Прочтет слово — и прижмет письмо к бюсту. Стонет, раскиснув от смеха: «И зачем это ему нужно?» Уходит.
(В сильном возбуждении, почти прыгает.) Мобилизована моя армия! Так их! Ату их! Крой! Рви!
Бойбабченко (Упыревой). Как ты это сделала?
Упырева. Пойдет путаница!
Бойбабченко. Зачем всем трем от Марусиного имени свидание в парке назначила?
Упырева. Ну, теперь никого нет, можно и закусить. (Достает гематоген.)
Бойбабченко. Зачем?
Упырева. Утихомирятся, с толку собьются, и я хоть квартал, а поцарствую. Стекла — в паутину, ступеньки — в зловещий вид, карболовый мой дух! Казарменная моя тоска! Страхолюдно! Уютно! Сотрудники рычат! Народ бежит!
Гогенштауфен. Это ее почерк! Ее! Ничего не понимаю.
Кофейкина. Сейчас я с нее собью спесь!
Бойбабченко. Покажешься?
Кофейкина. Нет, у нас установилась с ней другая связь. Невидимая. Беспроволочная — что твой радио! (Говорит негромко, но отчетливо.) Алло!
Упырева вздрагивает.
Алло!
Упырева. Да, я слушаю.
Кофейкина. Узнала?
Упырева. Узнала.
Кофейкина. Страшно?
Упырева. Ничуть!
Кофейкина. Встречу — убью.
Упырева. Мое время не пришло.