Журочкин. Что это вы?
Дамкин. Ха-ха-ха! Наелся. А вы, детки? Детка Упырева? Детка Брючкина? (Хохочет.) Хорошо. Да, товарищи, слышали новость? Я себе зубы вставил. Стальные. Нержавеющей стали. Жарко! Люблю жару. Я люблю. Я... у меня... мне...
Входит Маруся Покровская.
Привет, детка... Ля-ля-ля-ля.
Журочкин. Привет, товарищ Покровская.
Арбенин. Что это вы будто не в себе?
Маруся. Вот утренняя почта, я разобрала. (Вдруг закрывается платком. Плачет.)
Гогенштауфен. Маруся!
Кофейкина. Вот оно! Началось!
Упырева. Что с вами?
Журочкин. Может, нервы? Может, вас это... стукнуло?
Брючкина. Кокетничает!
Арбенин. Все я знаю, все понимаю.
Дамкин. Утешим, утешим!
Упырева. Погодите. (Отводит Марусю на авансцену. Невидимые ее окружают.) В чем дело? А? Ну, скажи... Я старший товарищ, я опытней тебя... Пойму. Письмо, что ли, получила?
Маруся качает головой.
Из дому? Нет? А откуда? Ах, от него? От Гогенштауфена?
Маруся кивает головой.
Гогенштауфен. Что такое?
Кофейкина. Началось! Началось!
Упырева. Поссорилась?
Маруся. Нет... Он только что сказал: никому не верь, только мне верь! И вот такое страшное письмо... вдруг... А говорил — верь.
Упырева. Издевался... Намекал, чтобы письму верила! Он этим известен.
Маруся. Известен?
Упырева. Большой подлец с женщинами. Так хороший человек, а с женщинами — зверь!
Гогенштауфен. Я...
Кофейкина. Не мешай!
Упырева. Иди домой, успокойся, но ему ни слова. Не унижай себя. Иди умойся. Иди. Я подойду...
Маруся уходит. Упырева хохочет. Свист и шипенье, похожие на змеиные.
Журочкин. Как мне этот шип действует на мозги!