— Как прошёл первый урок? — спрашивает он, уткнувшись в мою шею.
Меня накрывает что-то почти божественное. Он приготовил ужин. И пахнет он лучше еды. Я провожу рукой по его влажным волосам. Вдыхаю дрожащим вздохом, стараясь собраться. Мак приготовил еду, принял душ, держит меня в объятиях. Именно то, что мне нужно, после…
Он отстраняется, берёт меня за плечи.
— Что случилось?
Брови нахмурены, губы приоткрыты. В его глазах тревога.
— Я… — Я не могу солгать. Даже если всей душой хочу, чтобы этого не происходило, я не стану врать Маку. — Джоэл здесь.
Его лицо меняется. Сначала он замирает от шока, а потом черты застывают, становятся жёсткими. Челюсть сжимается, он прижимает меня обратно к себе. Я выдыхаю — и он обнимает так крепко, будто хочет выжать из меня весь страх. Будто если держать меня достаточно сильно — ничто не сможет навредить.
— Скажи, что он просто проездом, — рычит он у моего виска.
— Не уверена. — Его появление совсем не было случайным. Он ждал, пока я останусь одна на тёмной улице. Припарковал свою машину прямо перед моей. Это было психологическое давление. А потом — резкое, жуткое появление. Его голос до сих пор звенит у меня в ушах. «Привет, Неуклюжая». Второй раз за день — и всё внутри сжимается от отвращения.
Страх, который я пыталась списать на простую панику, снова нарастает. Теперь, оборачиваясь назад, я понимаю: он издевается надо мной. Это только первая атака. В голове всплывают все воспоминания, которые до сих пор отпечатались в памяти после жизни с ним в Рэймонде. Его контроль. Злость. Каждый раз, когда его руки касались меня — с яростью или с похотью. Иногда и с тем, и с другим.
Я смотрю в стену за плечом Мака, и слёзы подступают к глазам, прожигая изнутри. Я вцепляюсь в его рубашку.
— Я ушла, — говорю я. — Я сбежала.
Я напоминаю это больше себе, чем ему. Но сердце всё равно колотится, словно пытается вырваться из клетки. Потому что это прошлое возвращается. Оно возвращается за мной.
Мак стонет — глухо, мучительно. Слёзы катятся по моим щекам. Я рыдаю у него на плече. Его тело дрожит вместе с моим. Боль, которую я чувствую, пронзает и его тоже.
Он проводит рукой по моим волосам. Шепчет что-то тихое, дрожащим голосом, его дыхание касается моего уха.
— Он больше не причинит тебе боль, Грейси. Я обещаю.
Я просила Мака не вмешиваться. Не спасать меня, как бы ему этого ни хотелось. Но… я недостаточно сильная.
Я всегда буду сломленной.
В голове всплывает голос отца: «Ты сама это выбрала. Это твой выбор, Грейс.»
Как будто хоть одна женщина выбрала бы такое.
Я всхлипываю, и колени подгибаются. Мак мягко опускает меня на пол, усаживает к себе на колени, прижимает к себе, обнимает. Его крепкая оболочка — вокруг моей хрупкой, надломленной. Хотя бы сейчас. Я думала, что смогу справиться. Что выдержу. Что сделаю это для себя. Для Макинли.
Но не могу.
Мне страшно.
Я отчаянно хочу вырваться из той, кем была раньше.
Ведь всё же шло так хорошо.
Рыдания сотрясают грудь. Глаза горят. Воздуха не хватает, и даже сквозь закрытые веки перед глазами пляшут чёрные точки. Я слабею, приникаю к его тёплому телу, сворачиваюсь клубком. Вцепляюсь в его рубашку, как в последнюю ниточку, что ещё держит меня. В каком-то смысле, он и есть эта ниточка.
Что-то падает мне на голову. Потом ещё. Влага впитывается в волосы, проникает к коже. Я замираю, прислушиваясь к его дыханию.
Из его груди вырывается стон. Кадык дёргается. Вены на шее пульсируют. Слёзы ложатся блеском на щетину. Я поднимаю взгляд и вижу его лицо — искалеченное, сломленное. Этот сдержанный, добрый, невероятный мужчина разлетается на куски вместе со мной. Ради меня. Я тянусь, обхватываю ладонями его лицо, притягиваю ближе, чтобы он посмотрел на меня.
— Мак…
Я судорожно вдыхаю и шепчу: