— Помедленнее, — сказал Бенедикт, когда Лев осторожно вошёл в гостиную, не сводя взгляда с Плака. — А, тебе тарелку под них?
— Разберусь, — ответила я, выключая воду. — Кофе?
— Зависит от кофе, — Лев рухнул на диван так, будто по-прежнему был всего лишь моим жилистым, слегка грубоватым соседом. — Это не та горькая обжарка, которую покупала Эшли?
Бенедикт осторожно вышел из кухни, морщинка тревоги прорезала его лоб, когда он разглядывал Плака. Теневой пёс растёкся в центре комнаты, его ухо подёргивалось, то появляясь, то исчезая.
— Я её выкинула недели назад. Бенни, садись. Он ничего не сделает, — настояла я, усмехнувшись и напоследок приобняв его.
— Ага… — Бенедикт тяжело вздохнул, обходя Плака с явной неохотой.
На мгновение повисла тишина, пока я наполняла кофеварку. Я видела Льва после работы чаще, чем хотелось, но сегодня ощущение было другим.
— Привет, Лев. Рановато для тебя дома, — сказала я, пробуя почву.
— Я на работе, — мрачно ответил он, глубже утопая в диване. — Сегодня утром меня повысили. И это твоя вина.
— Ну… пожалуйста? — Я приподняла брови, заметив эмблему чистильщиков рядом с новым знаком отличия. Маленькая пуговица почти терялась, но для меня сияла как маяк. — И каким образом твоё повышение — моя вина?
Я отмерила кофе, наслаждаясь насыщенным ароматом.
Лев поднял глаза от моего экземпляра Knitting for Dummies, который я купила на прошлой неделе. Да, по вечерам у меня было скучно. Сжав челюсть, он бросил книгу на стол — хлопок звука взметнул дымку Плака, прежде чем та снова улеглась.
— Я попросился быть твоим непосредственным начальником. И поскольку Нодал не хотел никого между ним и тобой, меня сделали мастером-рейнджером.
— Серьёзно? — Бенедикт устроился на диване напротив Льва. — Поздравляю.
Лев пожал плечами, явно без особой радости.
— Сочувствую, — сказала я неискренне, и он тяжело вздохнул.
— К должности прилагается стол. И тонна бумажной работы — заноза в заднице. — Он помедлил, поймав мой взгляд. — У тебя есть минутка?
Я поставила перколятор на плиту и включила газ.
— Рано ещё. Пять минут у меня есть. Но дела за кофе не обсуждаю. — Я прислонилась к стойке, скрестив руки.
Всё казалось немного странным. Я заметила, как Бенедикт косится на Плака, устраиваясь поудобнее; его ботинок почти касался тени, словно доказывая, что тот не опасен — даже если опасен.
— Я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что вижу его так отчётливо, — сказал Бенедикт.
Глаза Плака растаяли. Вдруг его голова стала хвостом, а хвост — головой.
— Можешь и потрогать, — добавила я.
Я кусаюсь, ледяной шёпот прошёл сквозь мои мысли, и я сдержала усмешку.
— Пожалуй, нет, — Лев поднялся и направился в кухню. — Мне большую кружку.
— Бери, — я отступила, пропуская его. — Что у тебя на уме, Лев?
Бенедикт подался вперёд, к самому краю подушки. Затаив дыхание, он протянул руку к луже, которой был Плак, сжал пальцы, будто приветствовал чужую собаку.
Ты уверен, что не хочешь быть человеком? Это быстро надоест, подумала я.
Плак угрожающе тявкнул, мазнув ухом и окутав ладонь Бенедикта чёрной дымкой.
Бенедикт резко отдёрнул руку, потирая пальцы, будто его ужалили.