— Руки прочь! — хрипло крикнул он, и Херм отдёрнул руку, нахмурившись.
— Это Херм, — сказала я ровно, и челюсть Бенедикта отвисла.
— Тот самый Херм Иварос? — переспросил он, вытаскивая руку из окна с явным отсутствием восторга. Хмурость Херма стала ещё глубже.
Моя хватка на кулоне ослабла. Я не знала, что думать. Я хотела поговорить с ним — но мой отец всё равно был мёртв. Я держалась за мысль, что смогу отложить гнев ради блага общества и починить хранилище. Теперь я в этом уже не была уверена.
Пальцы Херма сжались на руле. Грузовик натужно завыл, стрелка на панели поползла к девяноста пяти милям в час. Меня замутило от такой скорости в сумерках, но я всё равно смотрела прямо на старика, когда он перевёл на меня свой пронзительный взгляд. Я никогда не знала мать. Отец был для меня всем миром. И этот придурок, который только что спас нас от Эшли, был причиной его смерти.
Я медленно выдохнула, выпуская злость.
— Я не писала тебе, чтобы встретиться в кофейне. Это были сепаратисты, — сказала я сухо. — Откуда ты знал, где мы будем?
Грузовик начал зловеще постукивать, и Херм слегка сбросил газ.
— Сепаратисты следят за тобой уже шесть лет, — сказал он, поглядывая в боковое зеркало мутноватым взглядом. — А я слежу за ними десять.
Кривоватая усмешка дёрнула его губы — и исчезла.
— Так скажи мне, Петра Грейди. Это удача или неудача, что мы встретились на дороге?
— Моя удача, — пробормотала я, и он хмыкнул.
— Слава богу, ты выбралась. Я сейчас без лодстоуна, с пассивным дроссом, — добавил он. — К слову о нём…
— Это не твоё, — сказала я, сжимая зелёный камень. Он смерил меня тяжёлым взглядом.
— Поздравляю с назначением Прядильщика. Пользоваться-то можешь? — спросил он в лоб, и меня пробрало холодом от воспоминания о сбитом дроне. Тогда это был дросс, ведь так?
Боже… а если нет?
Бенни говорил, что чувствовал магию…
Бенедикт снова просунул руку в окно, лицо у него было измученным.
— Она над этим работает, — сказал он с болью в голосе.
Благодарность накрыла короткой волной. Я не понимала, почему вдруг почувствовала собственническое раздражение. По-хорошему, я должна была отдать ему камень, помочь починить хранилище и забыть обо всём этом. Но, прокручивая кулон в пальцах и позволяя ему снова лечь мне на грудь, я уже не была уверена, что забыть возможно.
Херм посмотрел мимо Бенедикта на Льва, втиснутого в задний угол, задумчивого и молчаливого.
— Я не для того вытаскивал вас от Сайкса, чтобы тут же отдать ополчению. Ты же понимаешь, что он — один из них?
— Теперь знаю, — ответила я, желая, чтобы он сбавил скорость. Мы мчались среди полыни и броненосцев, и так нестись было просто глупо. К тому же странный металлический дзинь-клац в моторе становился всё громче.
— Он помог нам сбежать, — сказала я, и Бенедикт кивнул.
— Да? — Херм сжал руль. — В чьих интересах?
Лев подался вперёд, явно слыша разговор.
— Эй, я вообще-то просто пытаюсь выжить! — перекричал он ветер.
— Угу, — буркнул Херм, вдавливая педаль. — Я её тебе не отдам, солдатик. Скажи это вслух — или я скормлю тебя койотам.
— Хватит, вы оба, — сказала я, и Лев провёл рукой по щетинистому подбородку. — Никто меня не «хочет». Я — средство для достижения цели, и если цель сейчас ведёт грузовик, то спор бессмысленный.
Херм прищурился.