И я посмотрела на него так, как никогда прежде. Я любила Бо, ничто из того, через что мы прошли или могли пройти, не изменило бы этой истины. Никакие споры, никакие примирения, ни войны и ни злоба.
Вот как работает любовь между нами.
Он был частью моей жизни, и после этого момента он станет ею ещё больше.
Я приблизилась и прижалась щекой между его шеей и плечом.
— Больше не будет только мы и решение.
— На этот раз всё будет хорошо, всё, как ты хочешь. Я с тобой, и всегда буду с тобой.
— Это всегда будет мы и решение, можешь рассчитывать на это.
Я улыбнулась, думая, как эта комната снова стала свидетелем одного из самых важных моментов в моей истории с Бо. Он нашёл моё лицо своим, затем прикоснулся к губам, чтобы снова их поцеловать.
— На этот раз, похоже, я действительно застрял.
Глава 72
Она
Fifteen
Балтимор, май 2009
Моё лицо было в слезах, футболка — мокрой, а Уайт сидела рядом на полу моей комнаты и крепко держала меня за руку.
— Пенни, перестань плакать, — пыталась утешить меня, но я просто не могла.
Бо уехал и не вернётся.
Я любила его.
Я снова разрыдалась и закричала.
Мне хотелось умереть. Нет, на самом деле я хотела сбежать из дома и найти его у бабушки.
— Почему бы нам не пойти в парк и не купить мороженого? — предложила Пёрпл.
Я снова выкрикнула имя Бо. У меня болели грудь и живот, челюсть тоже.
— Ты выглядишь как животное, что ведут на убой.
— Ты злая и не понимаешь! — обвинительно всхлипнула я.
— Пенни, пожалуйста, остановись сейчас же. Иди со своими двоюродными сёстрами и подыши свежим воздухом, ты застряла здесь на три дня, — приказала мама, входя в комнату и открывая окно.
— Неееет, не делай этого! — Я вскочила и закрыла окно.
Бо оставил джинсовую куртку у нас дома, и прижимая её к себе, я чувствовала его запах. Если мама откроет окно, запах Бо Бакера вырвется наружу.
— Ты слишком остро реагируешь, превращая балаган в трагедию. Если не прекратишь, позову твоего отца, — отругала она меня.
— Ты не понимаешь! — Мама вышла, не ответив. — Почему никто в этой семье меня не понимает?
Запротестовала я в миллионный раз, снова садясь на пол.
— Я тебя понимаю, — сказала Уайт, возвращаясь ко мне. Я обняла её, единственную, кто, казалось, понимал мою боль.