Балтимор, ноябрь 2023
Аккуратно сложив пижаму, я положила её в чемодан, который затем закрыла медленными, бесшумными движениями. У меня не было уверенности, что вернусь в Балтимор в ближайшее время. Я всё ещё не оправилась от встречи с Бо и мало спала. Я даже отказалась от свидания с Дуэтом, в память добрых старых времён, и настроение у меня было ни к чёрту.
Я спустилась к завтраку, просто чтобы родители не волновались, и поела, игнорируя мамину болтовню; наконец, пришло время отправляться в аэропорт.
Вместе с отцом села в машину, и мы поехали по Лунному бульвару мимо дома Бо. Он сидел на ступеньках своего нового крыльца, как будто знал, что увидит меня. Я не отвернулась, я смотрела на него так же, как и он на меня.
Это было прощание. Это должно было быть прощанием.
По радио передавали новости, и к тому времени, как мы выехали на шоссе, сердце сжало в тиски. Я чувствовала, что поступаю неправильно. Прислонилась головой к окну и закрыла глаза.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил отец.
— Чувствую, словно забыла что-то важное.
— Что-то или кого-то?
— Папа!
— Пенни, я даже не хочу пытаться поговорить с тобой, в последний раз ты разгромила свою комнату.
— Пожалуйста, ты же знаешь, я ошиблась.
— Возможно, но вы двое кажетесь двумя детьми, которым нравится спорить и чувствовать себя плохо. Он всегда рядом, ожидая, чтобы выведать хоть какую-то информацию о тебе, а ты... ты перестала следить за футболом, потому что он напоминает тебе о нём. Так что нет, Пенни, я не скажу тебе то, что хочешь услышать: мне жаль тебя, и мне жаль Бо. На этом тема закрыта.
— За страховкой для моей физиотерапией стоит он?
— В первый раз, когда Бо пришёл к тебе, он предложил оплатить всё, чтобы ты могла как можно быстрее встать на ноги, но я сказал нет.
— Правда?
— Правда. Я могу позаботиться о своей дочери, и он больше никогда не предлагал этого.
— Может быть, Гаррик поговорил с ним.
— Что-нибудь изменится для тебя, если узнаешь?
— Изменится.
— Заставит тебя разозлиться и будешь сердиться на него и на нас? — упрекнул он.
— Почему ты сейчас срываешься на мне?
— Ну, если хочешь знать, то когда ты болела, мы тоже болели за тебя. Твоё выздоровление — это наше выздоровление. Мы семья, и мы не оставляем никого из своих позади. Но теперь ты должна принять окончательное решение, потому что я не хочу видеть свою дочь три раза в год, зная, что вернувшись домой, она будет прятаться в своей комнате. Пенни Льюис так не поступает.
— Ого, это настоящая выволочка, смешанная с разговорами в раздевалке. Как давно ты хотел мне это сказать?
— Уже давно.
Я улыбнулась, потому что мой отец был прав во всём.
— Спасибо, папочка.
— Не благодари меня, просто найди свой путь и следуй ему постоянно, не оглядываясь.
Дальше до аэропорта мы ехали в тишине. Когда пришло время прощаться, я крепко его обняла. Я скучала по отцу так же сильно, как и по всей своей семье, но мой путь уводил меня и от них.
— Помни, твой дом всегда тут и ждёт тебя.