— Я знаю, папа. Я позвоню тебе, когда приеду.
Шесть часов полёта я провела в состоянии полной растерянности. Я покинула Сан-Франциско с желанием объявить войну, а вернулась с победой в кармане, такой же тяжёлой, как поражение. Я должна была быть решительной, уверено шагать в будущее, и всё же я чувствовала себя потерянной, незавершённой.
Как будто я что-то забыла.
Если бы Бо Бакер оставался от меня далеко, уверена, я не чувствовала бы себя так, но он не упустил возможности и сказал то, что я хотела услышать целый год.
Было всего четыре часа, когда я добралась до Сан-Франциско. Пока такси везло меня в квартиру, я смотрела на закат в Калифорнии. Он был красивым, тёплым и романтичным.
Я потёрла глаза, словно могла стереть из головы все мысли о Бо.
— С вас сорок девять восемьдесят, — сказал таксист в конце поездки.
Я достала кошелёк и зависла с купюрами в руке.
Мужчина посмотрел на меня с недоумением.
— Что-то не так?
— Да. Нет... Извините, я просто... Не знаю, стоит ли мне вернуться.
— Вернуться? Вы имеете в виду в аэропорт?
— Да, ну, э... О Боже, я не знаю, что делать. — Водитель продолжал смотреть на меня с недоумением. Да, я хотела сказать, что выгляжу сумасшедшей, потому что я сумасшедшая, но вместо этого я просто протянула ему купюры. — Извините ещё раз, это не имеет значения. Оставьте сдачу.
Глава 68
Он
Call it what you want
Балтимор, ноябрь 2023
Мяч отскочил от асфальта, я поймал его, затем прицелился в кольцо и бросил. Повторил то же самое ещё как минимум пять раз.
Поверхность баскетбольного мяча похожа на футбольный, за исключением того, что его траектория логична, в то время как тот, которым играл я, не позволял знать, где он окажется в итоге. Может быть, поэтому я предпочитал овальный мяч, чтобы привыкнуть к тому, что всё никогда не идёт так, как я, твою мать, хотел.
И этот бросок приземлился слишком агрессивно на щит.
— Да пошло всё, — сказал я.
— Милашка Би! — услышал я чей-то крик. Группа детей стояла перед моей подъездной дорожкой. — Ты будешь играть в следующем матче?
Я кивнул, они подбодрили меня и сразу уехали на своих велосипедах.
У меня больше не было уверенности, кроме той, что Лунный бульвар заставлял меня чувствовать себя немного лучше.
Я бросал снова и снова, пока даже это занятие не перестало доставлять удовольствие.
Я застегнул толстовку и сунул руки в карманы; пора было возвращаться в дом. Закрыв гараж, я обошёл дом, но добравшись до крыльца, остановился в шаге от лестницы.
— Пенелопа. — Она была там, куталась в пальто и смотрела на меня. — Как долго ты...
— Ты заставляешь меня страдать.
— Ты тоже заставляешь меня страдать.
— Потому что Бо Бакер знает, что это значит? Знает ли он, каково это — иметь дыру в груди, внезапную и несправедливую?