Неприятно так. В самое сердце.
Мы прилетели на коптере «ГенТек». Мы в броне «ГенТек». Корпоративная экипировка, корпоративное оружие, корпоративные знаки различия. Для стороннего наблюдателя мы — рейдовая группа корпорации. Каратели. Враги.
А если… Если эти люди просто приняли нас за корпоратов?
Тогда их реакция понятна и даже логична. Увидели падающий коптер — прибежали посмотреть. Увидели людей в корпоративной броне — и открыли огонь. Потому что корпорация — враг. Потому что корпорация убивала их друзей, родных, соседей. Потому что корпорация — это зло, с которым нужно бороться.
Проклятье.
Может, стоило попытаться поговорить, прежде чем стрелять в ответ?
Я посмотрел на тело у своих ног, на другие тела вокруг. Пятнадцать? Двадцать? Люди. Живые люди, у которых были семьи, друзья, какие-то планы на будущее. А теперь они мертвы. Потому что мы не стали разговаривать, а сразу стали стрелять в ответ.
— Долбанный сброд… — прозвучал голос за спиной.
Я обернулся.
Китаец стоял в нескольких шагах позади и с непроницаемым лицом разглядывал тело. Подошел ближе, носком ботинка пнул труп — небрежно, без злости. Просто констатируя факт.
— Мародеры, — проговорил он. — Обычное дело для этих мест.
Я выпрямился. Посмотрел на него.
— А конкретнее? Кто они такие? Почему напали?
Ли пожал плечами.
— Шваль, которую не пустили внутрь периметра. Решили поживиться за наш счет. Не вышло. В итоге мы живы — они нет. Справедливо.
— Не пустили внутрь периметра? — я бросил взгляд на китайца.
— Именно.
Я нахмурился. Что-то не сходилось.
— Погоди. Ты же рассказывал, что у вас тут едва ли не пастораль. Порядок, закон, цивилизация. Возрождение рода человеческого, строительство нового мира, вот это все. А теперь выясняется, что за периметр пускают не всех?
Ли посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнул.
— Не всех. Конечно, не всех.
— И как решают, кого пускать?
— Базы данных, — ответил он. — После катастрофы много чего сохранилось. Полицейские архивы, судебные, даже налоговые. Всех выживших пробивают по базе. Смотрят, кто чем занимался до катастрофы. И после.
— После?
— Угу. Исследуют, не отличился ли чем-то уже после того, как все рухнуло.
Я начал понимать.
— То есть, если человек мародерил, нападал на других…
— Внутрь не пускают, — закончил Ли. — Естественно. Зачем тащить к себе бандитов и убийц?
Логично. Жестко, но логично. Если хочешь построить что-то приличное — нужно отсеивать отбросы. Иначе они разнесут все изнутри.
— Так что это или те, кого не пустили изначально, или те, кого выгнали потом.