— Кладовка под замком, — сказала она. — И руны Лис вчера ставил на дверь.
Лис дернулся.
— Я ставил на склад, — быстро сказал он. — На главный. А кладовка рядом с кухней… там… там замок старый. Я не…
— Значит, туда можно, — отрезала Валерия. — Значит, кто-то мог подложить банку.
Марта подняла голову, и по её лицу потекли слёзы.
— Я не хотела… леди… я… я же кормлю вас…
— Я знаю, — сказала Валерия, и это “я знаю” было не про доверие, а про то, что она слышит правду и ложь одновременно. — Поэтому и спрашиваю. Кто сегодня крутился на кухне?
Марта всхлипнула, помедлила.
— Травник заходил, — выдавила она наконец. — Тот… что Грета платит. Он… он ругался, что денег нет. Я сказала, что вы разбираетесь, а он… — Марта сжалась. — А он сказал: “Разбирается — пусть разбирается с последствиями”.
Валерия закрыла глаза на секунду, чтобы не сорваться.
— Имя травника.
— У нас его зовут мастер Вельт, — тихо сказала Грета. — Он… он из тех, кто всегда знает, кому шепнуть.
— Значит, мастер Вельт любит “последствия”, — проговорила Валерия и открыла глаза. — Лис. Ты можешь проверить остатки чая? Банку? На яд.
Лис кивнул так резко, что чуть не уронил жезл.
— Могу. Если осталась капля.
— Осталась, — хрипло сказала Грета. — На полу и на её губах.
— Спасибо, — буркнула Валерия. — Очень утешительно.
Грета вдруг наклонилась к ней и сказала тихо, почти ласково:
— Живи, леди. Потом язвить будешь.
Валерия хотела улыбнуться, но вместо этого её снова затошнило — не от яда, от мысли:кто-то здесь ходит по приюту и выбирает, кого убить “случайно”.
Дверь лазарета распахнулась так, что воздух в комнате дрогнул.
Рейнар Дорн вошёл без стука.
Он был в форме, но не при параде: плащ висел неровно, рукав перевязан, глаза — темнее, чем обычно. Он остановился на пороге, и взгляд его сразу упал на Валерию, на таз у стола, на разбросанные травы, на дрожащего Лиса.
— Кто, — сказал он.
Не “что случилось”. Не “как ты”. Просто “кто”.
Марта вскочила, будто её ударили.
— Генерал… я…
— Не ты, — холодно бросил Рейнар и шагнул ближе. — Валерия?
— Жива, — хрипло сказала она. — К сожалению для ваших врагов.
Его челюсть дернулась. Он посмотрел на неё так, будто хотел встряхнуть — и при этом не тронуть.