Вера уловила паузу между «они» и «необычные». Слишком короткую, чтобы быть случайной.
– Спасибо, – сказала она. – Надеюсь, здесь они будут уместны.
– Это и предстоит выяснить, – ответила та с лёгкой улыбкой. – Люди приходят сюда не за эстетикой.
– Я знаю, – сказала Вера. – Я не собираюсь её навязывать.
Женщина кивнула, будто отметила что-то в уме.
– В любом случае, – продолжила она, – доктор Ланской будет курировать проект с медицинской стороны. Он очень… принципиален.
Принципиален. Ещё одно слово-предупреждение.
– Я уже заметила, – ответила Вера.
Женщина посмотрела на неё внимательнее, словно пытаясь понять, что именно она заметила. Потом кивнула и ушла, оставив после себя ощущение невысказанного.
Вера снова осталась одна.
Она достала из сумки блокнот – тонкий, с мягкой обложкой, исписанный на половину. Она не любила делать эскизы на планшете, когда речь шла о живых пространствах. Бумага позволяла ошибаться. Свет – нет.
Она начала делать пометки. Не формы – ощущения. «Холод → дыхание». «Тень как пауза». «Ритм ожидания». Рука двигалась быстро, почти не глядя. В какой-то момент линии начали расплываться. Не сильно – едва заметно, как если бы воздух стал гуще.
Вера моргнула. Потом ещё раз.
Фокус вернулся, но с усилием. Она сжала пальцы вокруг ручки, позволяя ногтям слегка вдавиться в кожу. Это помогало. Боль была якорем.
– Не сейчас, – прошептала она, почти беззвучно.
Она закрыла блокнот и убрала его в сумку, как будто прятала не записи, а слабость. Здесь, среди белых стен и застёгнутых лиц, она не могла позволить себе даже намёка на уязвимость.
– Вы потерялись?
Этот голос она узнала сразу.
Артём Ланской стоял в двух шагах от неё. На этот раз – ближе, чем позволяла дистанция. Вера почувствовала это сразу, телом, как чувствуют приближение грозы. Он смотрел на неё прямо, без враждебности, но и без приглашения.
– Нет, – ответила она. – Я осматриваюсь.
– Это не туристическое место, – сказал он.
Его голос был ровным, низким, без нажима. В нём не было грубости – только факт.
– Я знаю, – сказала Вера. – Я здесь по работе.
– Тогда вам стоит держаться ближе к куратору, – ответил он. – Здесь легко заблудиться.
Она посмотрела на него внимательно. Теперь – на лицо. Чёткие черты, лёгкая усталость под глазами, которая не портила, а делала живым. Он был красив, да. Но это было не важно. Важно было другое: он держал себя так, словно любое лишнее слово могло стать ошибкой.
– Я привыкла ориентироваться сама, – сказала она.
Он чуть приподнял бровь. Микродвижение, почти незаметное.
– В клинике это не всегда безопасно, – сказал он.
– А где безопасно? – спросила Вера прежде, чем успела остановиться.
Между ними повисла пауза. Она была короткой, но плотной. Артём смотрел на неё так, словно оценивал не внешний вид, а прочность. Как ткань перед разрезом.