– Хорошее слово. Здесь любят напряжение. Оно держит в форме.
– А сердце? – спросила Вера. – Оно тоже любит напряжение?
Савва задумался.
– Сердце любит ритм, – сказал он. – И паузы. Без пауз оно умирает.
Диастола, подумала Вера.
– Мне нужно увидеть больше, – сказала она. – Не только парадные зоны.
– Это сложно, – ответил Савва. – Не всем сюда рады.
– Я заметила, – сказала Вера.
Они шли рядом несколько шагов, молча. Потом Савва остановился.
– Вам стоит быть осторожнее с Ланским, – сказал он вдруг.
Слова совпали с предупреждением Ксении, но прозвучали иначе – без заботы, с лёгкой тенью зависти или чего-то ещё.
– Почему? – спросила Вера.
– Потому что он не прощает ошибок, – сказал Савва. – Ни себе. Ни другим.
– А вы? – спросила она.
Он улыбнулся – чуть криво.
– Я учусь.
Вера кивнула. Это было честно.
Они попрощались у лифта. Савва ушёл, а Вера осталась одна, чувствуя, как внутри нарастает странное двойственное ощущение. С одной стороны – ясность. С другой – смутная тревога.
Она снова достала блокнот.
На этот раз рука не дрожала. Она писала быстро, уверенно, словно пространство наконец начало отвечать. «Напряжение как фон». «Руки важнее лиц». «Свет не сверху – сбоку». «Пауза = дыхание».
В какой-то момент она заметила, что рядом кто-то стоит.
Она подняла голову.
Артём Ланской.
Он смотрел не на неё – на блокнот. Его взгляд был сосредоточенным, почти профессиональным, как будто перед ним был не человек, а схема.
– Вы всё записываете, – сказал он.
– Я так думаю, – ответила Вера.
– В клинике принято сначала слушать, – сказал он.
– Я слушаю, – ответила она. – Просто не ушами.
Он посмотрел на неё – теперь уже прямо. Между ними снова возникла та самая пауза. Не неловкая. Напряжённая.
– Вы понимаете, что это место не для экспериментов? – спросил он.