Она не ответила сразу.
Фраза повисла между ними, как разрез в воздухе – тонкий, почти невидимый, но смертельно точный. «Если я позволю – ты пожалеешь». Вера слышала в этих словах не угрозу и не манипуляцию. Она слышала опыт. Тот самый, который не рассказывают, потому что он не укладывается в повествование без потерь.
Она сделала то, чего он от неё не ожидал: не отступила и не приблизилась. Осталась на месте. Приняла предупреждение, не споря с ним.
– Возможно, – сказала она тихо. – Но я уже жалею о другом.
Он нахмурился.
– О чём?
– О том, что ты решаешь за меня, – ответила Вера. – О том, что ты видишь во мне не человека, а риск.
Артём отвёл взгляд, будто слова попали слишком точно. Его плечи снова напряглись, но иначе, чем раньше – не как броня, как усталость.
– Ты не понимаешь, – сказал он. – Я не имею права ошибаться.
– Это про работу, – сказала Вера. – А я сейчас – не пациентка.
Он усмехнулся, почти болезненно.
– В этом-то и проблема.
Вера почувствовала, как в груди поднимается не злость – отчаяние, смешанное с упрямством. Она слишком хорошо знала этот момент: когда человек напротив тебя готов быть честным, но только наполовину. И эта половина больнее любой лжи.
– Тогда скажи мне, – сказала она. – В чём именно я могу пожалеть?
Он посмотрел на неё резко, как будто она задала вопрос, который нельзя задавать вслух.
– В том, что я не умею останавливаться, – сказал он после паузы. – В том, что если я позволю себе… – он запнулся, – если я позволю себе чувствовать, я теряю контроль. А когда я его теряю, страдают люди.
– Это было однажды, – сказала Вера.
Он вздрогнул. Не физически – внутри. Она увидела это.
– Ты не знаешь, сколько раз, – ответил он.
– Ты живёшь так, будто это происходит каждый день, – сказала она. – Как будто ты всё ещё там.
Он отвернулся, сделал несколько шагов, остановился у стеклянной стены. За стеклом – тёмный коридор, отражение его собственного силуэта. Он смотрел на него, как на чужого.
– Я не могу позволить себе быть слабым, – сказал он глухо.
– Это не слабость, – сказала Вера. – Это контакт.
Он резко обернулся.
– Ты слишком легко используешь слова, – сказал он. – Контакт. Близость. Ты не понимаешь, что за этим стоит.
– Тогда объясни, – сказала она.
Он посмотрел на неё так, будто хотел – и не мог.
– Я не хочу втянуть тебя в это, – сказал он. – В мои ошибки. В мою вину.
Это слово – «вина» – прозвучало впервые. И Вера поняла: вот она, трещина. Не первая. Но та, которую он больше не может игнорировать.
– Ты уже втянул, – сказала она мягко. – Просто тем, что стоишь здесь.
Конец ознакомительного фрагмента.