Ответ пришёл почти сразу.
«Видел художницу. Она была здесь ночью. Охрана спрашивала».
Артём сжал телефон.
«Я в курсе», – ответил он.
Пауза. Потом ещё одно сообщение.
«Она ищет не свет».
Артём убрал телефон в карман. Ему не нужны были подтверждения. Он и так это знал.
Он повернулся и пошёл в сторону лестницы. Лифт был бы быстрее, но лестница позволяла думать шагами. Каждый шаг – как удар сердца. Ровно. Предсказуемо. Так легче удерживать контроль.
На третьем пролёте он остановился. Внутри вдруг возникло ощущение, что он что-то пропустил. Не событие – сигнал. Как слабый шум в фонендоскопе, который легко списать на помеху, если не слушать внимательно.
Он вспомнил фамилию на табличке. Не Ланской. Другую. Ту, что Вера увидела и от которой замерла.
Он знал эту фамилию.
Это знание было старым, неприятным, тщательно упакованным. Он не прикасался к нему годами, потому что каждый раз, когда прикасался, внутри что-то ломалось. Он медленно сел на ступеньку, не заботясь о халате, о правилах, о внешнем виде. Ночь позволяла такие слабости.
Тогда, много лет назад, он был другим. Не хуже – менее осторожным. Он верил в протоколы так же, как верит сейчас, но ещё верил в себя. В тот день всё пошло не по плану. Решение было принято быстро, по показаниям, по всем правилам. Но правила не учитывают всего. Никогда.
Пациент умер не на столе. Позже. Формально – осложнение. Формально – никто не виноват. Но Артём знал, где именно он сделал выбор, который нельзя было вернуть.
Фамилия того врача была в документах. Тогда – как старшего коллеги, консультанта, подпись которого закрыла дело. Бумаги были чистыми. Слишком чистыми.
Артём провёл ладонью по лицу. Кожа была сухой. Он не чувствовал слёз – и это было правильно. Слёзы мешают видеть.
Он встал и пошёл дальше.
В ординаторской он открыл шкафчик и достал старую папку. Она лежала там давно – не по правилам, но он позволял себе это нарушение. В папке были копии документов, которые он не уничтожил и не отдал в архив. Он открыл её, перелистал страницы, останавливаясь на знакомых строках.
Фамилия.
Дата.
Подпись.
Он закрыл папку и вернул её на место. Сейчас – не время. Но сам факт, что Вера нашла нить, означал: время приближается.
В коридоре послышались шаги. Артём вышел из ординаторской и столкнулся с Мариной.
Она выглядела так, как всегда – собранной, аккуратной, с тем выражением лица, которое он когда-то принимал за уверенность. Сейчас он видел в нём другое: умение держать дистанцию.
– Ты не спишь, – сказала она.
– Я работаю, – ответил Артём.
– Всегда, – кивнула Марина. – Слышала, у тебя была сложная ночь.
– Обычная, – сказал он.
Она посмотрела на него внимательнее.
– Ты выглядишь так, будто что-то вышло из-под контроля.