Тёмная одежда на фоне белых стен. Волосы собраны небрежно. Она держала в руках папку или блокнот, и свет от ламп ложился на бумагу, делая её почти прозрачной.
Вера.
Артём почувствовал мгновенное раздражение – и тут же что-то другое под ним. Тревогу. Неприятное, острое ощущение: она не должна быть здесь.
Ночь. Операционный блок. Режим. Пропуска.
Он сделал шаг вперёд, и его шаги прозвучали громче, чем должны были.
Вера обернулась.
Их взгляды встретились в этой полутёмной тишине, и Артём понял: она ждала. Не его конкретно – чего-то. Как будто ночь была ей нужна так же, как ему операционная.
Он подошёл ближе.
– Что вы здесь делаете? – спросил он.
Голос прозвучал тише, чем он ожидал, но в нём была сталь.
Вера не отступила. Она держала взгляд спокойно, как всегда.
– Я работаю, – сказала она.
– Ночью? – спросил Артём.
Она чуть приподняла подбородок, словно выбирая, сколько сказать.
– Здесь ночью другой свет, – ответила она. – И другие люди.
Артём сжал пальцы. Он ощущал усталость, но усталость не давала ему права на мягкость.
– Вы не должны быть в этом крыле, – сказал он. – Это режимная зона.
Вера посмотрела на него внимательно – и в этом взгляде снова было то, что он ненавидел: ощущение, будто его видят насквозь.
– Я не заходила в операционную, – сказала она. – Я просто…
Она замолчала. Пауза была короткой, но наполненной.
Артём сделал ещё шаг.
– Зачем? – спросил он.
Это слово прозвучало резче, чем все предыдущие. Оно было не про режим. Не про безопасность. Оно было про то, что он не понимал, почему она снова нарушает границы.
Вера выдохнула медленно.
– Потому что я ищу правду, – сказала она.
И в тишине коридора эта фраза прозвучала как удар, который нельзя игнорировать.
Слова Веры не растворились в воздухе. Они остались между ними – плотные, тяжёлые, как нерастворённый осадок.
Артём смотрел на неё и пытался вернуть разговор в безопасное русло. В режим. В протокол. Но ночь не подчинялась протоколам. Ночь вытаскивала наружу то, что днём удавалось держать под контролем.
– Правда – не ночная работа, – сказал он наконец.
Он ожидал возражений. Ожидал вспышки, защиты, объяснений. Но Вера лишь чуть наклонила голову, как будто прислушивалась – не к нему, а к тому, что происходило внутри неё.