– А ложь – дневная? – спросила она.
Вопрос был задан спокойно. Именно это раздражало сильнее всего.
– Вы нарушаете правила, – сказал Артём. – И подвергаете себя риску.
– Я привыкла к риску, – ответила Вера. – Он честнее запретов.
Артём выдохнул медленно. Он чувствовал, как усталость начинает проникать в мышцы, в спину, в шею. После операции тело требовало покоя, а вместо этого он снова стоял напротив человека, который рушил выстроенные им стены одним взглядом.
– Это не место для личных поисков, – сказал он. – Здесь люди умирают.
– И именно поэтому это место для правды, – ответила Вера.
Она сказала это не громко. Не пафосно. Как констатацию. Артём поймал себя на том, что слушает не слова, а дыхание между ними. Оно было неровным. Её. Или его – он не мог понять.
– Какой правды вы ищете? – спросил он.
Вопрос вырвался раньше, чем он успел его остановить. Он тут же пожалел об этом. В хирургии не задают вопросов, если не готовы к ответу.
Вера не ответила сразу. Она посмотрела в сторону стеклянной стены, за которой коридор уходил вглубь, растворяясь в мягком свете. Там были двери палат, за которыми спали или не спали люди, доверившие свои сердца чужим рукам.
– Той, которая не помещается в отчётах, – сказала она наконец. – Той, которую не видно днём.
– Вы думаете, я её не знаю? – спросил Артём.
Он сам не был уверен, зачем продолжает этот разговор. Любой дежурный администратор сказал бы ему: выведите её, оформите нарушение, вернитесь к работе. Но что-то удерживало его на месте. Может быть, именно усталость. Может быть, то, что он только что снова стоял на границе жизни и смерти и вышел оттуда живым.
– Я думаю, – сказала Вера, – что вы знаете её слишком хорошо, чтобы позволить ей существовать.
Эта фраза задела. Не как удар – как нажим на синяк.
Артём шагнул ближе. Он ощущал её присутствие физически – тепло, тонкий запах чего-то нейтрального, не парфюма. Её взгляд не дрогнул. Она не отступила.
– Вы не имеете права судить, – сказал он тихо.
– Я не сужу, – ответила Вера. – Я вижу.
Слова легли между ними, как натянутая нить. Артём почувствовал, как внутри поднимается что-то опасное – желание схватиться за привычное, за контроль. Он положил ладонь на край стола у стены, почувствовал холод металла. Якорь.
– Вы должны уйти, – сказал он.
Это было сказано не как приказ. Скорее как просьба, замаскированная под требование.
Вера посмотрела на часы. Потом снова на него.
– Я уйду, – сказала она. – Но не потому, что вы сказали.
Он не спросил почему. Он знал ответ – и от этого становилось хуже.
– Вы понимаете, что если вас увидят здесь ночью, будут вопросы? – сказал он.
– Пусть будут, – ответила Вера. – Я умею отвечать.
– Не на все, – сказал Артём.
Она усмехнулась – коротко, без веселья.
– Вы тоже.