– Да, – ответила Вера.
– И вы знаете, что это может разрушить, – продолжил он.
– Знаю, – сказала она. – Но я не ищу разрушения.
– Тогда чего? – спросил Артём.
Она остановилась. Он остановился рядом.
– Я ищу место, где правда перестаёт быть приговором, – сказала Вера. – И становится возможностью.
Он посмотрел на неё долго. Слишком долго. В этот момент он понимал: если он сейчас уйдёт, всё вернётся в привычное русло. Проект. Совещания. Протоколы. Он сможет продолжать держать дистанцию. Держать сердце в напряжении.
Если останется – что-то изменится. Не сразу. Но необратимо.
– Есть вещи, которые нельзя исправить, – сказал он.
– Есть вещи, которые нельзя не назвать, – ответила Вера.
Она подошла ближе. Не вторгаясь. Просто сокращая расстояние. Артём почувствовал тепло её тела, услышал дыхание. Оно было неровным. Он вдруг понял: она тоже боится. Просто не прячется.
– Вы думаете, я не знаю, чем всё может закончиться? – сказала она тихо. – Я живу с этим страхом каждый день.
Он хотел спросить – каким именно страхом. Но не спросил. Потому что почувствовал: ответ будет слишком близким.
– Я не ваш враг, – сказала Вера. – Но и не ваша пациентка.
– Я знаю, – ответил Артём.
И впервые это было правдой.
Он посмотрел на клинику – белую, строгую, привычную. Там он умел всё. Здесь, на улице, он был просто человеком, который стоял перед выбором.
– Если вы продолжите, – сказал он, – вам будет больно.
– Мне уже больно, – ответила Вера. – Я просто устала делать вид, что это не так.
Он закрыл глаза на секунду. Всего на секунду. Когда открыл, решение уже было принято – не логикой, телом.
– Тогда делайте это осторожно, – сказал он. – И не одна.
Вера посмотрела на него, будто не сразу поверила услышанному.
– Это предложение? – спросила она.
– Это условие, – ответил Артём. – Я не обещаю, что помогу. Я обещаю, что не буду мешать.
Она кивнула. Медленно.
– Иногда этого достаточно, – сказала она.
Они стояли рядом, и утро окончательно вступило в свои права. Город зашумел, пространство наполнилось звуками. Диастола ночи закончилась.
Но внутри Артёма начался другой процесс – тихий, незаметный, опасный. Он позволил себе то, что запрещал годами.
Он впустил.
Глава 5. «Договор на грани»