Артём не сразу понял, куда идёт.
Ноги несли его по знакомым коридорам автоматически, как будто тело знало маршрут лучше головы. Белые стены, мягкий свет, ровный пол – всё это было частью системы, в которой он существовал много лет. Здесь не нужно было думать о направлении. Здесь думали за тебя.
Он остановился только у двери ординаторской.
Провёл ладонью по лицу, медленно, будто проверяя, осталось ли оно на месте. Кожа была тёплой. Слишком тёплой. Внутри всё ещё отзывалась сцена в переговорной – не словами, не фразами, а ощущением вскрытой поверхности. Он чувствовал себя так, словно кто-то коснулся рубца, о котором он предпочитал не помнить.
Он вошёл внутрь и закрыл дверь.
Тишина здесь была другой – не публичной, не демонстративной. Рабочей. В ней было место для выдоха. Артём сел на край стола, опустив голову. Его руки лежали на коленях, расслабленные, и это злило. Он сжал пальцы в кулак, чувствуя, как сухожилия натягиваются. Так было лучше. Так было правильно.
«Сердце – не механизм».
Фраза крутилась в голове, как инородное тело. Он пытался разобрать её на составляющие, как делал с любым сложным случаем. Смысл. Контекст. Намерение. Но она не поддавалась анализу. Она работала не логикой – телом.
Он вспомнил, как Вера смотрела на него. Не с вызовом. Не с восхищением. С чем-то более редким – с вниманием. Так смотрят, когда не боятся увидеть.
Артём резко встал.
Он подошёл к раковине, включил воду. Холодную. Подставил под струю запястья, задержал дыхание. Контраст должен был вернуть ясность. Он всегда возвращал.
В этот момент дверь приоткрылась.
– Можно?
Савва.
Артём не обернулся.
– Если коротко, – сказал он.
Савва вошёл, закрыл дверь за собой, прислонился к столу. Он выглядел напряжённым, но старался это скрыть – привычка людей, которые долго работают рядом с сильными фигурами.
– Ты был жёсток, – сказал Савва.
– Я был честен, – ответил Артём.
Он выключил воду и вытер руки о бумажное полотенце. Движения были резкими, неэкономными. Это не укрылось от Саввы.
– Ты всегда такой, – продолжил тот. – Когда что-то задевает.
Артём наконец повернулся.
– Что именно? – спросил он.
Савва пожал плечами.
– Не знаю. Может, потому что она не пыталась тебя убедить.
– Она пыталась, – сказал Артём.
– Нет, – возразил Савва. – Она просто говорила.
Артём посмотрел на него внимательно. Савва редко позволял себе подобные замечания. Это означало, что он чувствует почву – или хочет её проверить.
– Ты на чьей стороне? – спросил Артём.
– Я на стороне пациентов, – сказал Савва. – Как и ты.