Наконец, она осталась совсем обнаженной, и я почувствовал, как во мне нарастает волнение. Я взял тряпку, подошёл к «тазу», смочил её водой и начал тщательно намыливать тряпку. Затем ласково провёл ею по телу Айи одним движением, начиная с плеч и спускаясь ниже. Ткань скользила не раздажая кожу, а скорее гладя и жена удивлённо вскинула брови от совершенно незнакомого ощущения.
Аромат мыла, травяной и свежий, наполнил парилку. Это был совершенно новый запах для этого места, и он казался невероятно приятным. Айя закрыла глаза и тихо мурлыкнула от удовольствия. Я почувствовал, как ее тело расслабляется под моими руками.
Я продолжал намыливать ее, уделяя особое внимание каждому изгибу. Я нежно массировал ее грудь, чувствуя, как напрягаются ее соски. Я опускался ниже, намыливая ее живот, бедра и ягодицы. С каждым прикосновением во мне разгоралось все больше и больше страсти. Я знал, что должен сдерживаться, знал, что сейчас не время для этого, но я ничего не мог с собой поделать.
Бережно смывал пену, наблюдая, как грязь, въевшаяся в её поры за долгие годы, стекает мутными ручьями. Кожа под моими руками становилась словно светлее, нежнее на ощупь. Айя приоткрыла глаза и с удивлением посмотрела на воду, бегущую по её телу. В полумраке бани её взгляд казался почти изумленным. Я видел, как она впервые как будто осознаёт разницу между тем, какой она была, и какой становится сейчас.
Даже мне, привыкшему к её образу, было сложно не заметить преображение. Невольно вспоминались те первые дни, когда я только попал в этот мир — я тоже чувствовал себя чужим, грязным… А сейчас… сейчас у нас появился шанс на обновление.
Перешел к волосам, намыливая их с особенной тщательностью. Айя слегка запрокинула голову, подставляя шею под мои руки. Запах трав и цветов, исходящий от мыла, не полностью вытеснил из бани привычный смрад, но хорошо приглушил его. Даже бабища, кажется, притихла, завороженно наблюдая за нами из своего угла. Я массировал Айи кожу головы, наблюдая как сереет пена под пальцами и понимая, что придётся повторить — с одного раза всё не смоется. Я зачерпнул в кувшин тёплой воды и подняв его над головой жены — начал лить.
Впрочем, «расскушав» удовольствие от нормального мытья, Айя принялась помогать мне, намыливая волосы повторно сразу, как только стекла по её телу первая, еще серая пена.
Закончив с волосами, я прополоскал тряпку и снова принялся намыливать её тело, уделяя особое внимание тем участкам, которые казались мне особенно грязными. Я словно стирал с неё печать этого убогого мира, возвращая ей чистоту. Я видел, как меняется выражение её лица. Испуг и неуверенность сменились откровенным удовольсвтием. Я видел, как она расслабляется, как напряжение покидает ее тело.
Я продолжал массировать её тело, ощущая, как мышцы расслабляются под моими руками. Она прикрыла глаза и тихонько застонала, отдаваясь моим прикосновениям.
Когда, казалось, я смыл всю грязь, я ополоснул её несколько раз чистой водой. Её кожа почти сияла, словно покрытая тонкой плёнкой розового масла — таков был ее природный цвет. Аромат мыла смешался с её естественным запахом, создавая пьянящий коктейль. Я смотрел на неё и не мог налюбоваться. Она была прекрасна.
Я не удержался и намылил ее еще раз, теперь уже просто ради удовольствия. Прошелся мыльной пеной по спине, ощущая каждый позвонок под своими пальцами. Аромат трав щекотал ноздри, смешиваясь с теплым паром бани. Айя блаженно прикрыла глаза, лишь иногда вздрагивая от моих прикосновений.
— Тебе нравится? — прошептал я, наклоняясь к ее уху.
Она что-то невнятно пробормотала в ответ, но я и так знал, что да. Ее кожа стала мягкой, почти бархатистой. От нее действительно вкусно пахло — травами, цветами и чем-то еще, неуловимо личным, принадлежащим только ей. Я чувствовал, как во мне снова просыпается желание, но сейчас это было уже не просто похоть, а что-то большее.
— Дай мне, — прошептала вдруг Айя, протягивая руку за мылом. — Я тоже хочу тебя помыть.
Молча передал ей мыло и отступил на шаг. Она взяла ткань, смочила её водой и неуверенно, но твердо начала намыливать мою грудь. Ее прикосновения сперва были робкими, неумелыми, но от этого еще более волнующими. Я закрыл глаза и откинул голову, наслаждаясь ее ласками.
«Боже, как же я давно мечтал тупо хорошо помыться… пахнуть, как человек, чувствовать себя чистым, нормальным! Цивилизованным!»
Сев на корточки, Айя намылила мне ноги, тщательно растирая ступню и каждый палец, а потом щедро окатила меня тёплой водой, давая возможность смыть пену. Я засмеялся…
И тут в наше уединение бесцеремонно ворвалась бабища. Она неслышно подошла к нам и вдруг шумно втянула воздух носом. Ее глаза округлились от удивления.
— Что это у вас такое? — прохрипела она, указывая дрожащим пальцем на остатки мыльной пены на теле Айи. — Чем это от тебя так пахнет?
В ее голосе звучало нескрываемое восхищение и зависть. Я усмехнулся, глядя на растерянное лицо тётки. Она, казалось, впервые в жизни видела что-то действительно чистое и прекрасное.
— О, это мой секрет, — ответил я спокойно, не отрываясь от ощущения рук Айи на своей коже. — Хочешь попробовать? Может, и тебе поможет от твоего… аромата.
Баба замерла, её массивная фигура вдруг показалась меньше в полумраке бани. Она резко пала и потянулась к пене на полу, как будто это было какое-то сокровище. Принюхалась, облизнула…
«Мда….»
Но когда она разогнулась глаза её заблестели, и она, не говоря ни слова, выхватила кусок ткани из рук моей жены прежде, чем Айя успела возразить.
— Дай-ка… — пробормотала она, и в её голосе не было прежней враждебности. Затем, подражая нам, неуклюже начала елозить по ткани скользким куском мыла.
Айя отступила, удивлённо моргая, а я только улыбнулся: вот и первый клиент. Уж эта бабища точно всем растрещит о том, что у меня есть!
Она принялась намыливать свои руки с жадностью, словно это был эликсир молодости. Пена скользила по её грубой коже, становясь серой и неторопливо смывая слои жира и копоти, накопившиеся за годы. Бабища хмыкнула, глядя на свои ладони, которые внезапно показались ей чужими.
Она была в восторге!
Глава 18
Когда мы вышли из бани, свежий воздух показался особенно пьянящим. Айя, закутанная в грубую ткань, стояла рядом со мной и робко касалась своей щеки. Я внимательно наблюдал за ней, стараясь уловить перемену в её внешности. И она была. В полумраке бани это было не так заметно, но на свету разница бросалась в глаза. Кожа её действительно посветлела, обрела здоровый оттенок, словно с лица стёрли многолетнюю грязь. Она выглядела моложе, свежее…