А, это тот самый сомнительный обладатель дорогущего спортивного автомобиля, который в начале их выступлений ухаживал за Мими! С тех пор они расстались – об этом Вайолет прочитала в газетах.
– Рада познакомиться, Пол. А я Вайолет.
– Вы изумительно танцуете.
От этого комплимента ее пробрала дрожь восторга. Но она теперь что ни день танцевала с профессионалами, уверенности в себе ей было не занимать. Даже музыка обрела для нее новое звучание – теперь, когда в кордебалете она стояла на центральном месте. Последние несколько месяцев прошли просто изумительно – и это еще мягко сказано.
– Рада это слышать, – поддразнила она его. – Иначе Адель выгонит меня из труппы.
– Ну уж нет, если кто и выгонит, то Фредди.
Вайолет рассмеялась. Фред Астер выходил из себя, если кто-то недотягивал до верхней планки. Вайолет уже давно старалась пореже попадаться ему на глаза.
Они протанцевали один медленный танец, потом быстрый – кружились по паркету так, будто на ногах у них выросли крылья. Вдоль позвоночника Вайолет сползали капельки пота, во всем теле восторгом гудела жизнь.
Февраль 1924 года
Париж
Вайолет и Кэти почти не сомкнули глаз – предвкушение заграничного путешествия не давало им заснуть. Они перемерили все, что нашлось в шкафах, менялись платьями, блузками, юбками – в результате их небольшие саквояжи только что не лопались. После этого они доехали до конечной станции подземки, а оттуда взяли такси в аэропорт и вместе с Аделью и остальными вылетели на аэроплане в Париж. Вайолет была очень рада, что не пренебрегла советом продюсера и заранее оформила паспорт на случай поездок за границу.
И вот, стоя у подножия Эйфелевой башни – железные балки пересекались под четким углом, а само сооружение взмывало в звездное небо, – Вайолет возносила хвалу судьбе за этот головокружительный отпуск. Возможность хоть немного посмотреть мир. А еще она была благодарна мистера Каудену, который ее отпустил. Смотреть их спектакль приходило столько народу, что его отношение к ней сильно смягчилось.
Парижская полночь оказалась совсем не похожей на лондонскую. Уличные фонари испускали мягкое желтое сияние, парижане прогуливались под ручку, будто только что отужинали. В клубах играла музыка, раздавалось пение.
Даже если ее театральная карьера и не состоится, если «Хватит флиртовать» станет первым и последним ее спектаклем, Вайолет останется этот миг, на который она сможет потом оглядываться с дрожью восторга.
– Правда же невероятное зрелище? – спросил ее Пол.
Вайолет склонила голову набок, раздумывая, как бы ответить. Если честно, при свете дня было интереснее – видно было самую верхушку башни, сейчас же она сливалась с черным небом.
– Я верхушку не вижу.
Пол подошел ближе, положил руки ей на плечи, чуть сдвинул ее в сторону.
– Посмотри вот отсюда.
И перед ней возникло треугольное навершие на фоне луны. Вайолет резко выдохнула. Каким же волшебным оказался для нее этот год! И все же, несмотря на сбывшиеся мечты, в глубине душе постоянно трепыхался страх, что пузырь лопнет и она кувырком полетит с облаков на землю.
– Теперь ты, надеюсь, поняла, – сказал он, усмехнувшись.
Да, поняла. И ее это странно заворожило. Ладонь Пола, прежде чем отстраниться, скользнула вдоль ее руки, сам же он так и стоял у нее за спиной, глядя вверх.
Он оказался в составе свиты, последовавшей за Астерами в Париж; кроме него, в нее вошли несколько окололитературных деятелей, имена которых все начинались с эпитета «достопочтенный». Примкнул к ним и принц, который в последнее время называл Адель Делли, как и Фредди.
– Так хочется мороженого – прямо убить готова! – объявила во всеуслышанье Адель.
– Отыскать ларек и предупредить владельца? – поддразнила ее Кэти.
Неужели в такое время найдется открытое заведение?
Вайолет зевнула. В Париж они прибыли утром и с тех пор не присели ни разу. В голове так и гудело после представления в Мулен-Руж, а еще от коктейлей, которые она уже привыкла принимать – и выпивать.
Фредди, как и Вайолет, явно притомился, а вот Кэти искрилась энергией, подобно Адель. Вайолет очень жалела, что неприлично попросить Пола проводить ее обратно в гостиницу: не хотелось подавать ему ложные сигналы, он явно ею заинтересовался.
Мими схватила Адель и Кэти за руки, и они запрыгали в круговом танце, который вызвал в Лондоне такой фурор. Эту выдумку Астеров уже скопировали постановщики нескольких мюзиклов. Вайолет даже предложила Адель первого апреля, в день дураков, сходить на один из этих спектаклей и в конце поздравить танцовщиков с «оригинальностью» их выступления. План этот одобрили, через месяц с небольшим они собирались так подшутить над одной большой труппой, члены которой возомнили себя героями сезона.
– А я знаю одну мороженицу, – вставил Пол.