На лице мистера Бута появляется выражение глубочайшего, подчеркнутого терпения.
— Началась настоящая война, — зачитываю я. — Новичку уже объяснили, что пончики предназначены для кофе-брейка в одиннадцать, но он все равно ест их первым делом утром. Он утверждает, что пончики, оставленные на столе в комнате отдыха, — свободная добыча. Если не хотят, чтобы их трогали, не надо их там оставлять. Группа «пончиковых энтузиастов» возражает: им нравится проходить мимо стола и предвкушать угощение, которое ждет их к кофе-брейку, и новичку стоит держать руки при себе. Все остальные же как-то сдерживаются. В ответ он заявляет… ну, неважно. — Я сглатываю. — Это самое главное из спора.
В кабинете повисает тишина. Горло пересыхает. Я бы сейчас отдала многое за чашку чая и пончик.
— Что думаете? — осмеливаюсь спросить я.
Мистер Бут хмыкает:
— Я бы его убил.
— Серьезно?! — вырывается у меня. — Не кажется ли вам, что это слегка… чрезмерно?
Он дважды стучит ручкой по столу и прищуривает свои мшисто-зеленые глаза.
— Ну, может, он просто голоден, когда вокруг такая еда, — продолжаю я, решившись стоять на своем до конца. — Боссу стоит покупать больше пончиков, чтобы хватало всем. Даже тем, кто хочет съесть раньше времени. В конце концов, кофе-брейк — это в одиннадцать. Таков закон.
— Значит, не смерть? — скептически уточняет мистер Бут.
— Нет, определенно не смерть. Пончики.
Уголок его рта чуть дергается вверх.
— Хорошо, — кивает он. — Пончики. А что скажете вот об этом?
Он передвигает по столу лист бумаги. Я колеблюсь, но он делает едва заметный кивок.
Это отчет, составленный с дьявольской тщательностью: имена, даты, все факты выложены по полочкам. Из него следует, что речь идет о человеке, работавшем на мистера Бута. Не сказано, чем именно он занимался, но я почему-то сразу представляю уборщика. Он был женат на своей первой любви, но решил стать информатором полиции. К тому же он изменял жене. Прежде чем Фулхэм успел с ним разобраться, его убила… жена — из мести.
Отчет заканчивается тем, что после определенной «корректировки данных» власти полагают, будто этот человек сбежал в Испанию с некой неназванной любовницей. Однако судьба того, кто поднял руку на человека из окружения Фулхэма, зависит от последнего решения мистера Бута.
Я бросаю взгляд на его стол — на нем еще куча таких аккуратных отчетов.
— Ну что скажете, мисс Смит? — его голос ровный, как лезвие ножа.
Так он принимает решения весь день? Это ужасно сложно. Здесь нет невиновных. Она убила его человека. И даже я знаю, что мафия защищает своих.
— Смерть или пончики? — он складывает руки на груди, и мое внимание снова предательски цепляется за его внешность. Рубашка на нем сидит идеально, но при этом отчетливо видны линии мышц.
— Пончики, — выдыхаю я и замираю, молясь, чтобы не ошибиться.
Он издает неодобрительный звук:
— Почему?
Боже. Я все испортила.
— Она сделала вам одолжение, — торопливо объясняю я. — Он собирался предать вас полиции.
Мистер Бут медленно кивает:
— Логично. Впрочем, у него все равно бы не вышло — местная полиция работает на меня. Но я пришлю ей пончики. Вместе с соболезнованиями… и наилучшими пожеланиями.
В его глазах больше не скрывается смешинка, и я не могу не улыбнуться в ответ. Как-то я точно знаю, что что бы я ни сказала, он бы выслушал и принял мое мнение — как равное.
— Спасибо, мисс Смит.
Я не должна забывать, что передо мной опасный хищник. Глава мафии.