Эта мысль каким-то образом останавливает меня, даже несмотря на то, что Рен трется о меня.
Слишком много одежды?
Я осторожно отстраняюсь. Слишком быстро. Она просила лишь о помощи с вымогателями — не более того. Проглотив свою жажду, я отпускаю ее и, чтобы наверняка, делаю шаг назад.
Всего один поцелуй и все запретные мысли, которые я пытался заглушить: о том, как делаю с Рен ребенка, как моя жена носит его под сердцем, о семье, которую я мог бы себе вообразить... — все это всплывает вновь. Милые, смешные дети, немного хаоса, Рен — центр этого вихря, держит всех в узде. Я бы почти не спал, но какая разница, если рядом со мной Рен — беременная, красивая, счастливая?
Она робко смотрит на меня из-под длинных ресниц.
Эта идеальная женщина станет моей женой.
— Я займусь оформлением документов. Купи все, что захочешь, для нашей свадьбы. — Нашей свадьбы. Я разворачиваюсь, пока не сказал что-то совсем откровенное. Но в дверях останавливаюсь. — Деньги не имеют значения. Я буду в кабинете, если понадоблюсь.
Я с трудом отрываюсь от нее и спускаюсь по лестнице в полубреду. Я хочу только одного, чтобы она родила моего ребенка, чтобы стояла рядом со мной, уравновешивая мою тьму... но не могу этого допустить.
Все, что я могу — это защитить ее. От шантажистов — уничтожить этих ублюдков, которые наживаются на уязвимых людях. Одно дело — вымогать деньги у богатых, но у таких, как Рен? Мерзость.
Попробовать шантажировать Рен? Я их разорву. В клочья. За то, что они ее напугали.
Но ее нужно защитить еще и от меня.
4
Джаспер
Я бы и не услышал стук, если бы действительно работал. Но я не работаю. Я думаю о своей невесте наверху и планирую нашу свадьбу.
— Мистер Бут? — шепчет Рен, не заходя в комнату. — Можно войти?
— Тебе не нужно спрашивать. — Мое сердце бьется громче, чем был тот стук в дверь. — И тебе стоит называть меня Джаспером, раз уж ты скоро станешь моей женой.
Она тихо проскальзывает внутрь, плотно прикрывая за собой дверь. Теперь мы одни — только она и я. Без тряпок для уборки, без предлогов. Все как всегда… и совершенно иначе. Потому что сейчас не пять утра, а она все еще здесь.
— Джаспер, — шепчет она, щеки ее окрашиваются нежным румянцем.
Я поднимаюсь и указываю на диван в углу. Рен следует за мной, садится рядом, на самый край, плечи напряжены, но тело все равно тянется ко мне, как цветок к солнцу — даже против воли. Я хочу видеть, как она расцветает, как крепнет ее уверенность.
— Я хотела обсудить кое-что по поводу свадьбы.
— Харви уже договорился насчет церкви?
— Да. И им как можно скорее нужны подробности. — В ее голосе легкая паника. — Количество гостей…
— Есть друзья? Или кто-то, кого ты считаешь семьей? Хочешь, чтобы кто-то был рядом с тобой?
Она на мгновение замирает, а потом выдавливает печальный смешок:
— Нет. Не особо. Все мои друзья — только онлайн. А родная семья…
— Они не получили пончики, — сухо заключаю я, и она выдыхает полусмешок.
— У меня тоже не было семьи, — признаюсь я. И это звучит слишком оголенно, слишком по-настоящему, как не звучало уже десятилетия.
— Мне жаль. — Рен кладет ладонь мне на бедро в утешительном жесте, но тут же краснеет и отдергивает руку, словно обжегшись. — Что случилось?
— Мой отец умер, когда мне было семнадцать. Все было… грязно. — Это мягко сказано. На самом деле мне пришлось избавиться от всех троих кузенов, которые пришли за мной после того, как он внезапно умер от сердечного приступа. Они недооценили мою подготовку, даже в таком возрасте. — Ты выбрала платье?
Эта тема вызывает у нее нервную улыбку.