— Чувствуй себя как дома, — хрипло произношу я. — Это твое место, пока ты моя невеста... а потом и жена.
Она осматривает комнату, и я пытаюсь взглянуть на нее ее глазами. Чисто. Просто. Может, немного пусто.
Мы могли бы наполнить это пространство детьми… Я отгоняю эту мысль.
— Тут есть несколько спален. Выбери любую, — выдавливаю я.
— Ты думаешь, нам поверят, что это настоящий брак, если мы будем спать в разных комнатах? — Рен пронзает меня взглядом, неуверенным, но в то же время... Господи, она понятия не имеет, как ее голубые глаза меня разрывают, когда она задает такие вопросы.
Я мог бы успокоить ее, сказать, что на каждом входе вооруженная охрана, что я запру дверь в эти апартаменты и защищу ее ценой собственной жизни. Никто не станет задавать вопросы о том, где она спит.
— Нет. — Я указываю на свою спальню. Сквозь открытую дверь виднеются безупречно заправленные белые простыни и бледно-серые стены. — Выбирай любую комнату для своих увлечений или чем ты там любишь заниматься. Но спать ты будешь рядом со мной.
Она быстро кивает.
— Мы поженимся сегодня. Я попрошу Харви взломать реестр, чтобы не было никаких задержек. Свадебный салон пришлет тебе платья, а стилист доставит новую одежду по твоим пожеланиям. Я не собираюсь рисковать, позволяя тебе возвращаться в свою квартиру. — Хотя Харви и его команда уже будут поджидать того ублюдка, который угрожал Рен, чтобы выяснить, кто его нанял... и убрать его. Медленно и мучительно.
— Когда я сказала, что нам никто не поверит... — она перебивает меня, переминаясь с ноги на ногу. — Я имела в виду...
— Что? — Я требую ответа. Я слишком увлечен этим планом. Ничто не должно помешать.
— Никто не подумает, что мы помолвлены, ведь мы даже не прикасались друг к другу.
У меня кружится голова. В радости и в горе. Она позволит мне прикоснуться к ней?
Еще два дня назад я был доволен размытым изображением с камеры, на котором она просто заваривала чай. А прошлой ночью чуть не сгорел от ревности, думая, что в соседней комнате у нее любовник и злился на себя за то, что не установил камеру в ее спальне.
А теперь я могу прикоснуться к ней?
— Да, — вырывается у меня.
Она неуверенно протягивает руку, внимательно следя за моей реакцией, и подходит ближе. Я могу только смотреть на нее сверху вниз. На эту хрупкую, тонкую девушку, которую я люблю всей своей черной душой.
Ее пальцы хватают мой лацкан, зрачки расширяются, когда она тянет меня к себе и приподнимается на носки.
Не может быть...
Бывают моменты, когда ты понимаешь, что сейчас произойдет, но мозг отказывается верить. Как будто пытается защитить тебя, ищет иное объяснение, потому что самое очевидное — слишком невероятно. Потому что если позволишь себе надеяться, то рискуешь разочароваться.
Я никогда не позволял себе даже крупицы надежды, когда дело касалось Рен. Поэтому сейчас я ошарашен.
Она собирается меня поцеловать. Я знаю это, но невозможность происходящего парализует меня. Ее губы касаются моих... или мои ее.
Поцелуй невинен и чист, как она сама. Легкое прикосновение губ и мое тело тут же откликается.
Мой член ноет от напряжения, требовательно пульсирует. Рука сама тянется к ее волосам. Эти мягкие волосы цвета меда и золотистого тоста. Я стону — они еще нежнее, чем я представлял. Как теплый жидкий шелк.
Ее поцелуи осторожные, исследующие, сопровождаемые прерывистыми вздохами. И я начинаю задумываться, не первый ли это поцелуй в ее жизни. Может ли такое быть?
Она прижимается ко мне — от бедер до упругих грудей.
Я приоткрываю губы и, удерживая ее голову, углубляю поцелуй, скользя языком в горячую глубину ее рта.
Она тает, пока я медленно и мягко исследую ее. Ее отклик не похож на опытную страсть. Нет, это робкое пробуждение невинности, какой я ее всегда и видел. Это принятие всего, что я ей даю — от дразнящих движений моего языка до жадных затяжных поцелуев. Ее руки сначала неуверенно касаются моей талии и руки, а потом хватаются крепче, будто цепляясь за меня.
Я борюсь с инстинктом повалить ее на ближайшую кровать и проверить, как далеко она позволит мне зайти. Она сама начала это. Я бы никогда не осмелился попросить поцелуй. И без того перехожу все границы. Но я плохой человек. Получив от Рен сладкий поцелуй благодарности и робкой практики, я целую ее жадно, словно это может случиться только раз в жизни, стараясь медленно испытать каждую возможную вариацию наших слияний. Я каменно тверд, пальцы глубже вплетаются в ее хвост, прижимая ее мягкое тело к себе.
Я хочу ее до безумия. Мне нужно, чтобы она была голой, чтобы я был в ней. Между нами слишком много одежды.