И не спрашивай, что случилось с предыдущей уборщицей.
Два последних пункта — самые важные. Мистер Харви повторял их несколько раз, подчеркивая каждое слово.
Но даже самым кровожадным мафиози нужна чистота в их шикарных викторианских особняках, а мне нужна работа. Так что вот я здесь — на рассвете.
Пять утра — это время, которое вообще никто не должен видеть. Хмурый охранник впустил меня, и теперь я собираюсь закончить все до того, как кто-то проснется. Вздыхаю, поднимаясь по двум лестничным пролетам, сонные мышцы бедер ноют от усилия. Решаю начать с личного кабинета мистера Бута — это самый безопасный вариант. Тогда к тому моменту, как он появится, я уже буду заканчиваться с общими помещениями внизу.
Я вхожу в кабинет с тряпкой для пыли в руках, волоча за собой мой верный красный пылесос, и наощупь ищу выключатель в темноте предрассветного часа. Когда свет наконец включается, он освещает комнату слабо, но мне хватает. Передо мной старая библиотека: стены, уставленные кожаными томами, мягкий ковер, на котором можно спать, как на матрасе, и огромные окна, за которыми чернеет небо, едва тронутое золотыми и оранжевыми проблесками. Лондон. Тяжелый стол из темного дерева завален бумагами, на нем несколько дорогих блестящих приборов и экран компьютера, отбрасывающий свет на спинку массивного кресла, повернутого к окну.
Я замираю, любуясь всей этой роскошью. Взгляд на Лондон. Запах воска и чего-то дымного, мужского.
Ох.
Я — безнадежный случай. Я гуглила мистера Бута. И, скажу честно, у меня тогда в животе закружились бабочки, но точно не от страха. Даже на фото от него веет силой и властью. А здесь, в его кабинете, ощущение почти осязаемое — будто сама атмосфера пропитана его присутствием. И это одновременно и пугает, и… дарит странное чувство безопасности. Как будто дружишь с черным медведем: он страшен, но иногда хочется его обнять.
Я начинаю с пыли, в углу, напеваю себе под нос, пока обхожу комнату по кругу. Все говорят, что уборка — ужас, но я ее люблю. Нет ничего приятнее, чем сделать комнату блестящей и наполнить ее свежим запахом.
Хотя, возможно, это просто из-за отсутствия опыта. Я всегда была нескладной, застенчивой девчонкой с носом в книгах. Есть вещи, которые большинство людей считает гораздо интереснее, чем уборка. Но я их никогда не пробовала, а вот гордость за идеально чистую комнату мне знакома.
И тут у меня начинает неприятно покалывать затылок. Я тру его ладонью, но волосы на шее не хотят опускаться.
Может, этот старый дом и правда с привидениями? Вдруг с той уборщицей именно это и случилось — увидела призрак и сбежала. Или этот призрак утащил ее с собой. Бр-р-р. У меня чересчур богатое воображение.
Я моргаю, глядя на книги. Золотые корешки отражают свет ламп… И тут я замечаю его.
Отражение. Не четкий силуэт — скорее, движение за моей спиной.
Наверняка это просто кажется. Просто игра света. Но я все равно поворачиваюсь.
И вижу. В кожаном кресле за столом сидит мистер Бут.
В реальности он еще более пугающий… и чертовски красивый. Щеки покрывает темная щетина, волосы взъерошены — будто он постоянно запускает в них пальцы. Квадратная челюсть. Мшисто-зеленые глаза. И он смотрит прямо на меня, нахмурившись.
Не раздражай мистера Бута.
Ну вот, уже провал.
— Простите, — выдыхаю я, а он продолжает буравить меня взглядом из-под сдвинутых бровей.
Я слишком молода, чтобы умирать.
Я не потеряла свою невинность.
Я ни разу не была влюблена.
Я ни разу не терлась о мистера Бута, как безумная кошка.
А вот последнее — точно не стоит делать. Но я ужасно хочу.
На нем белая рубашка, черный галстук и золотые запонки. А его руки… о, боже, эти руки. Большие, крепкие, такие, что, кажется, могут полностью накрыть меня с головы до ног. На запястьях — легкий пушок волос и дорогие часы, сияющие в полумраке.
— Мы не знакомы, мисс… — его голос низок и опасен.
— Смит, — вырывается у меня. Слишком официально. Это не я. — Рене Смит. Мои первые приемные родители были англичанами, но меня нашли в маленькой лодке, которая, по мнению властей, прибыла из Франции. Вот и назвали Рене. Но друзья зовут меня Рен.
Я мну тряпку в руках, пока говорю, а его взгляд медленно скользит по моему телу — на мне всего лишь леггинсы и старая толстовка. Кожа начинает покалывать, а я продолжаю тараторить о своем имени, как полная идиотка. Как будто его это хоть капельку интересует.
— Я не думала, что кто-то здесь будет… — о господи, остановись же ты! Но я не сказала главного, того, что может меня спасти. — Я… новая уборщица.