— Вы снова прочли мою почту, не так ли? — бросил Гриффон.
— Если так выразиться…
— Вы же знаете, что я этого не терплю! Все не можете ничего с собой поделать?
Не дожидаясь неизбежных протестов своего собеседника с заверениями в невиновности, Гриффон развернулся. Азенкур — с невозмутимым видом, однако обиженный, — выждал несколько секунд, и с достоинством проследовал в сад.
Крылатые кошки, пришедшие из Иного мира, не просто способны разговаривать. Они образованны, и этим качеством они обязаны исключительному долголетию и уникальной способности усваивать материал книг, на которых они спят: книг или газет, или любых письменных материалов, как печатных, так и нет, включая переписку.
Гриффон в прихожей уже собирался выходить, когда вернулся Этьен. Этот высокий и худой слуга обладал темными глазами, лицом, бледным как мел, залысинами и волосами скорее оранжевого, чем рыжего цвета. Он носил черный костюм, жилет и галстук-бабочку поверх безупречно белой манишки.
— Месье уходит? — спросил он на удивление басовитым голосом.
— Да, Этьен. У меня назначена встреча.
— Месье пообедает вне дома?
— Да. Располагайте собой этим вечером.
С этими словами Гриффон вышел. Закрывать за собой дверь ему не пришлось.
Прибыв на Восточный вокзал, поезд медленно покатил вдоль платформы и, в последний раз проскрипев тормозами и пустив несколько струй пара, наконец встал.
Как только поезд остановился, пока паровоз еще ревел и извергал из трубы клубы дыма, скапливающиеся высоко под огромными стеклянными крышами, из вагона первого класса спустился полковник Улисенко.
Этот господин, безупречно затянутый в строгий костюм и обутый в блестящие начищенные ботинки, на которые ниспадали острые стрелки брюк, быстрым шагом направился к ожидавшей его троице.
И крупными шагами прошествовал мимо, причем один из троих устремился вслед за Улисенко, в то время как двое других взялись за тяжелый кофр, который пытались выгрузить вокзальные служители.
— Добро пожаловать, господин полковник, — сказал тот, который поспешал бок о бок с ним. — Надеюсь, ваше путешествие было приятным. Это ваш первый визит в Париж?
Довольно элегантно одетый мужчина непринужденно улыбнулся, но улыбка его застыла, когда офицер наградил его убийственным взглядом.
Не сбавляя темпа, Улисенко спросил по-русски:
— Все готово?
— Да, — ответил другой на том же языке. — Мы сделали все необходимое согласно вашим приказам. В посольстве в ваше распоряжение выделены кабинеты, и мы отобрали лучших людей для…
— Новости о баронессе? — прервал его полковник царской тайной полиции.
— Пока никаких. Но наш шпион утверждает, что…
— Она скоро появится, — мрачно изрек Улисенко.
И, стиснув зубы, добавил про себя:
— Мы скоро увидимся снова, мадам де Сен-Жиль. Очень скоро.
2
На краю Марсова поля, между Военной школой и левым берегом Сены, высилась Эйфелева башня, которая уже в дни Прекрасной эпохи относилась к главным достопримечательностям столицы. Ее строительство завершилось в 1889 году ко Всемирной выставке, которая проходила в том же году в Париже. Воздвигнутая по проекту прославившегося архитектора, она тем не менее считалась творением Иного мира. И в самом деле, ее выстроила армия гномов из древесины растения, неизвестного на Земле. Считается, что эта чистейшей белизны древесина обладает необыкновенными достоинствами, пара из которых общепризнаны: она неярко лучится в свете звезд и в ночи полнолуния издает едва различимый, мелодичный и глубокий звук. Башня, будучи архитектурным шедевром, по сути, представляет собой гигантский и изящный каркас, полностью выполненный на шиповых и пазовых соединениях, что позволяло парижанам с гордостью утверждать, что в ее конструкции нет ни единого гвоздя. Утверждение это, хотя и будучи не ложным, тем не менее держалось на манипуляции значением слов, поскольку механическим лифтам, чтобы обслуживать все этажи, какое-то количество винтов и болтов все же требовалось.
Прибывший в наемном фиакре Гриффон добрался до второй платформы. На нем красовалась серая шляпа-котелок, подобранная в цвет костюму, а в руке он держал трость, набалдашник которой имел форму грифона — существа, что наполовину лев и наполовину орел, — держащего в когтях голубой граненый хрустальный шар. Для Гриффона эта трость была не простым аксессуаром. Благоразумный маг никогда не выходит из дома без своего посоха.
Сесиль де Бресье ждала, облокотившись на балюстраду, и задумчиво озирала город. Эта дама — красивая и стройная, с гибкой и изящной талией, — укрылась от солнца под кружевным зонтиком. Возможно, по меркам того времени ей не хватало округлостей в фигуре, но никак не очарования, или изысканности ее малинового наряда, который идеально ей шел и подчеркивал бледность ее лица — равно как и глубокий черный цвет ее волос. Поверх перчатки, на безымянном пальце левой руки, сиял рубин.
Проталкиваясь меж прогуливающихся, Гриффон приблизился и, поскольку она смотрела в другую сторону, негромко проговорил: