— Председатель рика, — продолжал Ульян, — сам смеется… Пустоплесья, — говорит, — чтоб не было в районе. Ну, мы так думаем. Пять гектаров целины весной подымем. Да гектарчика три старой пашни окультурим — заброшенный участок. Осенью прогалинку вздымем. Оно, конечно, ты прав. Пустоплесье изгнать надо. Люди мы передовые по сельскому хозяйству. Работы хватит годочков на пять, чтоб все земли по-настоящему зацвели.
— В пять не управишься, Ульян Гордеич, — сказал Африкан. — На все десять рассчитывай.
— Как на десять? — вскинул он на Африкана круглые глаза.
— Окультурим землю, разведем животноводство. Будем брать такой урожай, какой захотим… Ну, а кто будет асфальтные дороги между колхозами прокладывать, электростанции строить?..
— Сатана ты, Жихарев, не даешь отдохнуть… — расхохотался Ульян.
Выпив чаю, Ульян вдруг сурово спросил Африкана:
— Ты не к Катерине ли моей подлаживаешься? Голову снесу. Куда я без нее?.. Овощевод первой категории.
— Что вы, Ульян Гордеич, — вмешалась Катерина. — Точно лучше меня и людей здесь нет? Любую звеньевую ставь бригадиром, подготовлены.
XVI
Африкан так ничего и не сказал Катерине, ради чего приезжал. Прощаясь среди шумной толпы баб, он пригласил Катерину к себе, как требовало того приличие, когда при смотринах стороны нравились друг другу.
— Милости просим к нам в Чарому. Будем ждать.
— Наведаемся как-нибудь, — ответила Катерина.
— Желательно денька через три, — подчеркнул Африкан. — После как бы не было поздно?
— Что ж, подумаем, — сказала Катерина, вздохнув.
В возке спал пьяный Алеша. Африкан отвязал лошадь, начал осаживать ее из тесного проулка на дорогу, растормошил Алешу, и они понеслись по снежным улицам села. Дорога шла к лесу. Тучи закрыли светлую луну, снега потемнели. Дул холодный ветер, нагоняя облака. Алеша пел надрываясь, охрипшим голосом.
— Перестань, сорвешь глотку, — урезонивал Африкан старика.
— На что мне голос беречь? — крикнул Алеша. — Я Лушу прозевал, ты Катерину. Нас с тобой обоих на свалку.
— Меня на свалку?
— Тебя! Почему не везем Катерину? — не унимаясь, орал Алеша.
— Я и не собирался увозить ее. Что ты! Ишь ты, старый похититель, разохотился.
— А зачем ездили?
— Познакомиться, побеседовать.
— Побеседовать! Угостили чаем, посмеялись над нами и все. Смотрины жениху устроили. Поди, бабы сейчас хохочут.
— Как хохочут? — остановил лошадь Африкан.
— Так! Жалко, что ли, стакана чаю?
Африкан резко повернул назад. Лошадь попала в канаву и зарылась в снег по холку. Африкан выскочил из возка, утопая в снегу, вывел лошадь на дорогу.
— Куда ты? — кричал Алеша.
— За Катериной, — и Африкан что есть духу погнал обратно.
В избе у Катерины был еще свет. Африкан взбежал на крыльцо.
— Не спит, — подумал он. — Да что, в самом деле?.. Смотрины устроила… три дня ждать… маленькая что ли, сказать да или нет?