Господи, да он знает меня лучше всех.
Даже папа иногда путается и предлагает мне с мякотью, Рэм же запомнил с первого раза, что я пью прозрачный. Это такая мелочь, но она так много о нас говорит. Слезы сами подступают к глазам от мысли, что мы могли все это потерять.
– Эй… – Рэм меняется в лице. – Ты чего? Соньчик?
Я только шмыгаю носом, потому что не могу объяснить чувство, сковавшее мне сейчас горло.
– Ну-ка, достань из этого кармана, – он поворачивается ко мне бедром.
Я точно знаю, что именно там Рэм носит свой платок. Есть ли еще в моем окружении парень, который пользуется носовыми платками?
Получив белоснежную тряпку и безжалостно вытерев ею руки, Рэм принюхивается к ладоням и, поморщившись, смиряется. Чистюля, блин. Он и в дождь умудряется по лужам в белых кроссах ходить так, что ни на штанинах, ни на обуви следов нет.
Я с интересом жду, что же он собирается сделать, а Рэм подхватывает меня из кресла и плюхается туда со мной на руках. Я даже толком повизжать не успеваю.
Потянув на себя со спинки качалки плед, он устраивает нам домик, в котором тепло, уютно, и мы только вдвоем.
Есть что-то гипнотическое в том, чтобы прислушиваться к дыханию друг друга пот треск углей, кваканье лягушек и пение кого-то вроде сверчков.
Кончиком носа Рэм водит мне по шее, и я не выдерживаю. Поворачиваю лицо к нему и целую. Сама. Вкладывая всю свою долгую болезненную любовь к нему.
И мне кажется, что он очень бережно принимает мой дар.
Мясо остается без внимания, и мы, конечно, про него забываем напрочь, пока половина не сгорает.
Но кого волнует горелый шашлык?
Если бы я знала, что завтра мое сердце сгорит, и все, что мы сегодня с таким трудом склеили, будет разрушено и превратится в черепки…
Ребят ждет последнее и очень серьезное испытание. По ряду причин, оно и для меня непростое.
На этой неделе мы увидим ХЭ, но будет тяжело...
Глава 64. Соня
Домой меня Рэм привозит в обед.
Уснув практически на рассвете, мы дрыхнем почти до одиннадцати. И восстав, я обнаруживаю на телефоне несколько пропущенных от мамы и парочку от папы.
Слопав остатки горелого шашлыка, мы рвем когти домой. Во-первых, надо нормально перезвонить родителям, а во-вторых, я мечтаю забраться в родную ванную и как следует почистить перышки, чтобы вечером Рэм умер от восторга.
Если это, конечно, вообще реально.
Едва мы выходим из машины в моем родном дворе, как нас настигает звонок от Дана. Рэм сосредоточенно его слушает и обещает быть как можно скорее.
Мне ужасно любопытно, что стряслось, но я лучше потом вечером обстоятельно допрошу. Рэм же обещал, что больше никаких секретов.
– Я тебя наберу, – обнимает он меня.
– Хорошо, – киваю я, уже прикидывая, что такого бомбезного нацеплю.
Словно читая мои мысли, Рэм просит:
– Только оденься тепло. По вечерам еще холодно, – тоном старшего брата наставляет он и тут же совсем не по-родственному целует. С сожалением оторвавшись от моих губ, он заглядывает мне в глаза: – Выпендришься, никуда не пойдем, и я займусь тем, что буду тебя греть… как умею.
От его обещания-угрозы, сердце начинает колотиться, лицо горит, а в мыслях возникает крамола – может, спецом надеть что-то короткое?
Я снова киваю и юркаю в подъезд.
Это, что, мы в самом деле, правда-правда, встречаемся?