Главное теперь – чтобы нам не стало плохо вдвоем, точнее, мне с Рэмом.
Разумеется, я ждала от него немного других слов. Что-то вроде: «Ты моя богиня» или «Соня, ты – королева моего сердца» было бы совсем замечательно, но есть ощущение, что «я, походу, люблю тебя» – это максимум, который из него можно выжать. Типа, все эти нежности – не по-пацански.
Кстати, статус «В отношениях с Софией Ждановой» все еще стоит в его соцсетях. Греет. Пусть все видят, что он занят. Интересно, девки от него уже начали отписываться?
Черт, надо было сначала посмотреть, сколько их там было, чтобы потом проверить.
В качестве компенсации за упущенную возможность решаю выдавить из Рэма максимум заботы, причем прям на грани капризов, и посмотреть, насколько его хватит.
Делаю все, что его подбешивает по мелочи: лезу под руку у плиты, тырю еду, ем на глазах у этого эстета из сковородки, намекаю, что посуду мыть не буду…
И даже почти верю, что Рэм не безнадежен, пока не понимаю, что все это время он угорает, глядя на мое извазюканное лицо.
Придурок!
Абсолютно безнадежный и неисправимый тип!
И за это ему достаются холодные ноги и почетная обязанность сделать мне действительно приятно.
Только вот разомлевшая от умелых движений рук, точно знающих, как я люблю, я не отсекаю момент, когда обязанность делать кому-то хорошо начинает угрожать мне, потому как я внезапно оказываюсь под Рэмом.
Нет, пару раз я чувствую, как меня подтаскивают ближе, но я предполагаю, что это чтобы ему было удобнее мять мне ножки, и поэтому упускаю момент, когда ладони Рэма переключаются на зону выше щиколотки. Если бы я не прохлопала момент, когда хитрец начал оглаживать под коленом, я бы могла заподозрить, что скоро его пальцы окажутся совсем высоко.
Но я слишком кайфовала от этого массажа, который был как нельзя кстати и после неудобных туфель, и после вчерашней тренировки. В итоге я осознаю, что происходит, когда становится слишком поздно.
Почувствовав, как Рэм наваливается на меня, устроившись между моих разведенных ног, я в шоке открываю глаза, до того прикрытые от блаженства. Руки его уже вовсю тискают под юбкой мою попку, а взгляд полон хищного предвкушения.
Я лишь на секунду засматриваюсь в почти желтые звериные глаза Рэма, в которых с каждой секундой увеличивается зрачок, заслоняя радужку, и промаргиваю момент для сопротивления.
– Вот поэтому я и люблю, когда девочки носят женственные юбки, – хрипло признается Рэм и, не позволяя мне возразить, целует.
Под уже знакомым весом этого тела, в тисках родных рук, пульс начинает стремительно расти. Почти привычная агрессия любимых губ волнует, вызывает трепет и заставляет отвечать. Руки сами тянутся обхватить шею Рэма в извечном жесте женского согласия, но я не могу отвлечься от того, что творят мужские пальцы там внизу.
А Рэм тискает попку, гладит бедра, кончиками пальцев дразнит кожу, граничащую с кружевами. Не прикасается к запретному, но это еще больше заставляет меня нервничать. Слабая дрожь рождается где-то в глубине естества и понемногу заполняет мое тело.
Рэм же прокладывает дорожку из поцелуев по шее к ключицам, носом задирает короткий топ, освобождая мою грудь. Соски, оказавшись без прикрытия, тут же напрягаются и вызывают у Рэма еще больше интереса. Горячая влажность его рта поглощает горошинки.
Приятно, немного дергает внизу от посасывающих движений языка, но мне больше понравилось бы, если грудь смяли сухие мужские ладони. Вместо этого они все внимания уделяют моей попке.
Я смотрю на темноволосую макушку и вспоминаю выражение лица Рэма, когда он брал меня в первый раз. Киска неожиданно сжимается, когда перед глазами всплывает картина, как двигались под моими пальцами мощные плечи, как проступали вены на мускулистых руках, как прижимался пах Рэма, когда он соединялся со мной… Позвоночник будто обвивают электрический нити, по которым сумасшедшая энергия течет прямо туда, где начинает разгораться пожар. Угли уже красные, и в глазах немного плывет.
Низ живота тяжелеет. Тело натягивается, как струна, в порыве выгнуться, когда Рэм осыпает поцелуями мой живот.
Юбка давно уже задралась на талию, и только сейчас Рэм начинает поглаживать мои половые губы сквозь ткань трусиков. Бедра сами толкаются навстречу и под довольный вздох Рэма расходятся шире.
Я опять слаба перед Рэмом.
– Мы же хотели посмотреть кино? – вдруг выдавливаю из себя я, потому что понимаю, что сейчас все повторится. И я потом опять буду чувствовать себя неловко.
– Обязательно посмотрим, Сонь, – Рэм поднимает на меня дикий взгляд. – Кино для взрослых. Есть возражения?
И не отводя глаз, пристально глядя мне в лицо, он заступает за красную линию.
Пальцы проникают под кружево и слегка проходятся по плотно сомкнутым складкам, не пытаясь их раздвинуть.
И еще раз.
И еще.