Криминальная патопсихология: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Изучение мотивации поведения психопатических личностей показало, что мотивы психопатической самоактуализации, в которых сосредоточен основной мотивационный потенциал личностной дисгармонии при психопатиях и психопатоподобных состояниях, могут реализоваться в зависимости от социальных обстоятельств как в антисоциальных, так и в социально приемлемых формах. Истерический психопат может стать и известным мошенником, и одаренным артистом, паранойяльный – и клеветником-сутягой и несгибаемым борцом за справедливость, психопат возбудимого круга может стать хулиганом и убийцей, а может и проявить себя героем.

Прогнозирование социально приемлемого или антисоциального поведения лиц с психическими нарушениями может осуществляться только на основе комплексного, системного изучения факторов, детерминирующих преступные действия.

Сущностью общественно опасного деяния лиц с психическими нарушениями Ф. В. Кондратьев[82] считает интегративный результат неблагоприятного стечения социально-психологических, ситуационных обстоятельств и психопатологической симптоматики. Автор считает, что не может быть вообще социально опасных больных, а может быть социально опасным больной с тем или иным нозологическим диагнозом, когда сочетание его индивидуальных личностных особенностей с определенным синдромом (и его фабулой) в конкретных ситуационных обстоятельствах интегрируется в вектор социальной опасности. Вместо прямой связи между психопатологией и преступлением предлагается комплекс «синдром – личность – ситуация», который рассматривается как система, внутри которой могут формироваться детерминанты социально приемлемого или социально опасного поведения лиц с психическими нарушениями.

Безусловно, подход к проблеме противоправных действий лиц с психическими нарушениями, содержащийся в формуле «синдром – личность – ситуация», значительно усовершенствовал психиатрическую модель преступления. Тем не менее и в нем остается непреодоленным разрыв между психопатологией и личностью, психопатологией и сознательной регуляцией поведения, разрыв, характерный для психиатрического подхода.

Надо отметить, что формула «личность – ситуация» давно исследуется в советской криминологии. Так, В. Н. Кудрявцев пишет: «Реагируя на сложившуюся ситуацию, человек действует в соответствии с особенностями своего характера и взглядов. Именно здесь лежит узловой механизм совершения конкретного преступления. Непосредственным источником волевого акта, а следовательно, и самого преступления является взаимодействие конкретной жизненной ситуации и свойств личности. Человек поступает в соответствии со своим представлением о ситуации, с ее субъективным значением»[83]. Эта точка зрения на ситуацию в целом была поддержана многими отечественными криминологами[84]. Данная схема полностью применима, конечно, и к преступному поведению лиц с психическими аномалиями. Однако она, на наш взгляд, вызывает необходимость некоторых уточнений.

Совершенно справедливо, что, совершая преступление, человек всегда взаимодействует с окружающими его конкретными условиями, причем даже в тех случаях, когда они совершенно нейтральны. Но представляется неточным утверждение, что именно взаимодействие личности с ситуацией представляет собой источник волевого акта и, следовательно, самого преступления. По-видимому, таким источником является только личность, что особенно наглядно видно, когда ситуация отнюдь не провоцирует на совершение преступных действий. Она поэтому никогда не может быть причиной этих действий, хотя и может заключать в себе способствующие им условия. Нет сомнений в том, что каждая ситуация воспринимается субъектом в зависимости от его личностных особенностей и в этом состоит ее субъективное значение.

Патопсихологический синдром представляет собой неразрывную в реальности совокупность взаимосвязанных нарушений, сохранных сторон и индивидуально-типических особенностей психической деятельности личности. Можем ли мы получить полноценное представление о человеке, прогнозировать его поведение, в том числе криминальное, зная о нем лишь то, что он перенес черепно-мозговую травму, у него ухудшилась память, появились элементы конкретности мышления, отмечаются истощаемость и раздражительность? Патопсихологический синдром строится не путем добавления к психиатрическому портрету травматика сведений о его личности. Патопсихологический синдром представляет собой рисунок функционирования личности с учетом результирующего взаимодействия сложившихся внутренних условий. При этом для оценки криминогенности патопсихологического синдрома решающее значение будет иметь мотивационный потенциал тех или иных его составляющих (они могут быть и признаками болезни, и сохранными сторонами личности) в их отношении к социальному, интеллектуальному и волевому контролю поведения.

Преступное поведение лиц с психическими нарушениями может быть связано со стойкими сознательными антисоциальными установками, формирование которых опять-таки, в свою очередь, связано с определенным внутриличностным контекстом и историей жизни. Сохранные и нарушенные стороны психической деятельности в этих случаях найдут отражение в особенностях реализации преступных действий. Это будет проявляться в спланированных или ситуационно-импульсивных преступных действиях, в адекватности оценки сложившейся ситуации, находить отражение в субъективной оценке вероятности достижения преступной цели, в особенностях сокрытия следов преступления и способах ухода от ответственности, в адекватности прогноза всех возможных последствий своих действий, особой жестокости содеянного, отсутствии жалости и сопереживания. Рисунок преступного поведения психопатической личности, больного олигофренией, наркомана или больного шизофренией в этих случаях будет различным. Различия связаны со структурой патопсихологического синдрома. Принятие решения олигофрена отличается от принятия решения психопатической личности. В первом случае оно основывается на недостаточном осмыслении всех аспектов ситуации, неспособности к оперированию отвлеченными понятиями, нарушении прогноза отдаленных и ближайших последствий своих действий. Во втором – на стремлении к немедленному удовлетворению возникшей потребности, неадекватном ощущении вседозволенности и безнаказанности, изъятии из прогноза возможных последствий его отрицательных аспектов.

На другом полюсе континуума механизмов преступного поведения лиц с психическими нарушениями располагаются различные варианты отказов социального, интеллектуального и волевого контроля над поведением, детерминированным патологическими мотивами, личностной дисгармонией и другими психопатологическими детерминантами. В этих случаях ведущую роль играют не антисоциальные установки лиц с психическими нарушениями, а, например, повышенная возбудимость и нарушения волевого контроля в аффективно насыщенных ситуациях, повышенная привлекательность чужой вещи и нарушения способности к прогнозированию возможных последствий своих действий, сформировавшиеся в определенных условиях сверхсильные патологические мотивы-«суррогаты» и неспособность их контролировать в соответствии с социальными нормами, императивные галлюцинации и невозможность им противостоять.

Между этими двумя полюсами располагаются все известные нам варианты детерминации преступного поведения лиц с психическими нарушениями.

См.: Айхенвальд Л. И. Указ. соч. С. 6.

См.: Станшиевская Н. Н., Гульдан В. В. Значение психологических исследований в судебно-психиатрической экспертизе // Теоретические и организационные вопросы судебной психиатрии. М., 1977. С. 96–104.

Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии: (О структуре индивидуального преступного поведения) М.: Юрид. лит., 1968. С. 39.

См.: Кондратьев Ф. В. Судебно-психиатрический аспект функционального диагноза и индивидуализированные программы профилактики общественно опасных действий психически больных // Профилактика общественно опасных действий психически больных. М., 1986. С. 16–24.

См.: Механизм преступного поведения/Под ред. В. Н. Кудрявцева. М.: Наука, 1981; Саркисов Г. С. Объект индивидуального профилактического воздействия в теории предупреждения преступности. Ереван, 1985.

Краснушкин E. К. Опыт психиатрического построения характеров у правонарушителя // Преступник и преступность. М.: Мосздравотдел, 1928. С. 7–33.

Banav R. Physical disfigurement as the factor in delinquency and crime // Feder. Probat. 1943. V. 7, N 1. P. 20–24.

Краснушкин Е. К. Криминальные психопаты современности и борьба с ними // Преступный мир Москвы. М., 1924. С. 192–197.

Masters F., Greaves D. The Quasimodo complex // Brit. J. plast. Surg. 1967. V. 20. N. 2. P. 204–210.

Barues E., Teeters N. New horizons in criminology. 3 ed. New Jarsey, 1959.

Морозов Г. В. Основные синдромы психических расстройств // Руководство по психиатрии / Под ред. Г. В. Морозова. М.: Медицина, 1988. Т. 1. С. 85.

Schlapp M., Smith E. The new criminology. N. Y.: Wiley, 1928; Pende N. Endokrinologie: Dizinario de criminologie. Milano, 1950. T. 1.

См.: Блейхер В. М., Крук И. В. Указ. соч. С. 280.

См.: Снежневский А. В. Клиническая психопатология // Руководство по психиатрии/ Под ред. А. В. Снежневского / М.: Медицина, 1983. Т: 1. С. 16–97.

См.: Зейгарник Б. В. Патопсихология. М.: Изд-во МГУ, 1986. С. 280.

См.: Кузнецова Н. Ф. Проблемы криминологической детерминации. M.: Изд-во МГУ, 1984. С. 163.

См.: Антонян Ю. М., Бородин С. В. Указ. соч. С. 55–67.

См.: Миньковский Г. М., Ратинов А. Р. О роли биологического в личности преступника и преступном поведении // Соотношение биологического и социального в человеке. М.: Наука, 1975. С. 495.

Lombroso С. L’homme criminal. Р.: F. Alcan, 1895. Т. 2.

Шорохова Е. В. Психологический аспект проблемы личности // Теоретические проблемы теории личности. М.: Наука, 1974. С. 26.