Криминальная патопсихология: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В структуре олигофренического дефекта нужно учитывать не только глубину интеллектуальных нарушений, но и всей личности в целом, особенно тип эмоционально-волевых и характерологических расстройств, имеющих большое значение в криминальном поведении олигофренов и их социальной дезадаптации.

В литературе предлагаются различные типологии олигофренов. Из них мы выделим типологию А. А. Чуркина, поскольку она построена на материалах судебно-психиатрического экспертного изучения олигофренов, совершивших общественно опасные действия, и в зависимости от преобладающих эмоционально-волевых и характерологических расстройств. Из числа приводимых им типов рассмотрим два: дисфорический и психопатоподобный, так как представители первого из них составляют в выборке 25%, а второго – 39%, т. е. значительное большинство среди тех, кто прошел судебно-психиатрическую экспертизу.

А. А. Чуркин отмечает, что для олигофренов дисфорического типа наряду с интеллектуальным дефектом характерными являются частые колебания настроения, легкая возбудимость, расторможенность, импульсивность. В некоторых случаях – импульсивные влечения с расторможенностью (гиперсексуальность, дромомания (стремление к бродяжничеству), повышенный аппетит и т. п.). Под дисфориями следует понимать преимущественно спонтанно возникающие, относительно кратковременные расстройства настроения, чаще тоскливо-злобной окраски, нередко сочетающиеся на высоте приступа с состоянием неясного сознания. Указанные расстройства настроения внешне не мотивированы и сочетаются с повышенной возбудимостью, невыносливостью к сильным раздражителям, недостаточно ясным восприятием окружающего и чувством страха.

Среди умственно отсталых лиц психопатодобного типа с асоциальными тенденциями наиболее часто встречаются два основных варианта олигофренического дефекта: истеро-возбудимый и астено-дистимический. Среди патопсихологических особенностей представителей первого А. А. Чуркин отмечает грубость, резкость, недифференцированность аффектов, порой неадекватных вызвавшей их причине. Эти лица повышенно обидчивы, эгоистичны, несколько вязки и назойливы, настроение их лабильно. Состояния аффекта протекают со злобой, негодованием, яростью, сопровождаются демонстративными угрозами окружающим, кратковременным двигательным возбуждением, утрированной примитивной мимикой. Они слабо учитывают ситуативные факторы. При более легких степенях олигофрении в поведении зачастую прослеживаются элементы произвольности, самопопустительства, учет возможной безнаказанности. Кроме того, лица рассматриваемой группы склонны в сложных конфликтных ситуациях к реактивным состояниям.

При астенодистимическом варианте типичны недифференцированные формы поведения с явлениями робости, смущения, нерешительности, пугливости, страха, непереносимости сильных раздражителей, растерянности в непривычных ситуациях, тоски, подавленности. На фоне общей торпидности (заторможенности) у ряда лиц этой группы наблюдаются периодические маломотивированные состояния возбуждения, протекающие по типу бурных аффективных разрядов, настоящего исступления, примитивной ярости с бурным моторным разрядом и разрушительными, агрессивными тенденциями. Доминирующие у них в мотивационной сфере элементарные потребности (гедонистической направленности) не могут реализоваться из-за различных препятствий, что способствует усилению аффективно-отрицательных переживаний и реакций активного и пассивного протеста, принимающих зачастую антиобщественный характер (кражи, бродяжничество, пьянство и т.д.)[98]

См.: Попов Е. А. К уточнению понятия «психопатия» // Проблемы судебной психиатрии. M., 1961. Вып. 11. С. 121–125.

См.: Братусь Б. С. Психологический анализ изменений личности при алкоголизме. M.: Изд. – во МГУ, 1974. С. 14–15.

Криминология: Учебник. М.: Юрид. лит., 1976. С. 314.

Холодковская Е. М. Особенности опеки и попечительства лиц с явлениями хронического алкоголизма, осложненного церебральным атеросклерозом // Проблемы алкоголизма. М.: ЦНИИ судебной психиатрии им. проф. В. П. Сербского, 1971. С. 19–20.

См.: Антонян Ю. М., Самовичев Е. Г. Неблагоприятные условия формирования личности в детстве и вопросы предупреждения преступлений: (Психологические механизмы насильственного преступного поведения). М.: ВНИИ МВД СССР, 1983; Самовичев Е. Г. К методологии криминогенетического анализа // Личность преступника: Методы изучения и проблемы воздействия. М.: ВНИИ МВД СССР, 1988.

См.: Лукомский И. И. Особенности клиники и течения хронического алкоголизма с учетом факторов возраста и пола // Проблемы алкоголизма. С. 73.

См.: Козюля В. Г., Очнев В. К. Некоторые психологические особенности личности правонарушителей, способствующих их дезадаптации // Личность преступника и предупреждение преступлений. М.: ВНИИ МВД СССР, 1987. С. 90–91.

См.: Профилактика общественно опасных действий умственно отсталых лиц: Me тодические рекомендации. М., 1980. С. 6, 10–12.

См.: Козюля В. Г., Очнев В. К. Указ. соч. С. 92–96.

Емельянов В. П. Преступность несовершеннолетних с психическими аномалиями. Саратов, 1980. С. 52.

Там же. С. 190.

См.: Кербиков О. В. Избранные труды. М.: Медицина, 1971. С. 37–77.

Цит. по: Фелинская H. И. Психопатии: Руководство по судебной психиатрии. M.: Медицина, 1977. С. 292.

Lamontagne J. Presentation de divers modeles theoriques // Diagnostic et prognostic dtfferentiels de i’etat dangereux et trantment de la delinquance juvenile. Montreal, 1974. P. 27.

2. Тревожность

В качестве одной из объяснительных схем причин преступного поведения может быть предложена идея о том, что оно детерминируется неблагоприятными условиями формирования и развития личности в детстве в родительской семье. Они в основном заключаются в психической депривации ребенка, его эмоциональном отвергании матерью и отцом. В дальнейшем это приводит к возникновению необратимых психологических особенностей: общей неуверенности индивида в жизни, ощущении неопределенности своих социальных статусов, тревожных ожиданий негативного, даже разрушительного воздействия среды[99]. По мнению Е. Г. Самовичева, отвергание создает у ребенка психологическое образование – полностью не осознаваемый страх смерти. Это не клинический симптом, его очень редко можно наблюдать в форме прямого, открытого высказывания преступника. Страх смерти связан с наиболее глубоким онтологическим основанием бытия индивида – чувства, права и уверенности в существовании, своей самоидентичности, автономии «Я» от «не-Я»[100].

Можно высказать следующую гипотезу: на самом высшем уровне тревожности вызывается страх смерти, который преодолевается, компенсируется путем агрессивных действий, носящих характер защиты от внешней агрессии[101]. В этом, на наш взгляд, состоит личностный смысл большинства насильственных преступлений. Не составляет исключения и значительная часть изнасилований, мотивация которых также может заключаться в утверждении себя как биологического существа. Все это, образно говоря, охрана своего биологического бытия. На низшем же уровне тревожность порождает общую неуверенность человека в своем социальном существовании, месте в жизни, в своей социальной определенности, ощущение угрозы ему. Совершение корыстных преступлений путем реального приобретения материальных благ позволяет снять, но часто лишь временно, как и в первом случае, названные фундаментальные, имманентные состояния и психотравмирующие переживания[102]. Можно сказать, что в этом заключается охрана своего социального бытия. Если в первом случае тревожность осознается весьма редко, то во втором – несколько чаще. Действительность, конечно, не столь однолинейна. Убийства, телесные повреждения, изнасилования, хулиганские действия могут совершаться и для защиты своего социального существования, преодоления связанных с ним неуверенности и беспокойства, например, в случаях оскорбления, унижения человеческого достоинства. При этом важно не то, что унижения и оскорбления в действительности имели место, главное, что они субъективно воспринимаются таковыми. Возможны и другие варианты сочетаний, когда, например, убийства совершаются ради приобретения материальных благ. В целом же социальные и биологические аспекты защиты теснейшим образом переплетаются и взаимодействуют друг с другом.

Таким образом, охрана, защита, подтверждение собственного бытия – биологического и социального – представляют, как можно полагать, личностный смысл большинства преступлений и это можно рассматривать в качестве гипотезы о причинах преступности в целом. Биологические особенности отдельных людей могут предрасполагать к повышенной тревожности, но это отнюдь не означает фатальности преступного поведения, поскольку ее неблагоприятные последствия вполне можно «снять» надлежащим воспитанием. Следовательно, ненадлежащее, неправильное воспитание, прежде всего эмоциональное отвергание родителями ребенка, и есть основная причина криминогенного проявления тревожности. Иными словами, такого рода проявления не биологического, а главным образом социального происхождения, поскольку заключаются в социальных условиях формирования личности. Именно эти обстоятельства объясняют, почему не совершают преступлений те лица, которые также могли испытывать страх смерти и неуверенность.

Однако, как показывают эмпирические данные, полученные в результате многочисленных криминологических исследований (они приводятся в работах, на которые мы здесь ссылаемся), именно среди преступников значительно больше тех, кто был отвергнут в детстве родителями, и тех, кто отличается высоким уровнем тревожности. Данные обстоятельства позволяют думать, что если человек был отвергнут родителями в детстве, тем самым начинается его дезадаптивное существование, закрепляются соответствующие отношения к среде, людям, обществу. Нравственное воспитание, во всяком случае в нынешнем его виде, является неэффективным именно потому, что оно, в частности, не в состоянии преодолеть страх смерти и тревожность.

В настоящей работе мы не будем подробно исследовать названные общетеоретические проблемы криминологии, имеющие, кстати говоря, прямое отношение к человеческому поведению вообще. Наша задача здесь уже – показать, что тревожность у преступников с психическим аномалиями выражена сильнее, чем у здоровых, в первую очередь потому, что они, как мы попытаемся доказать ниже, более дезадаптированы.

Несомненно, что выраженность тревожности у них связана и с самими психическими расстройствами, но очевидна ее обусловленность и эмоциональной депривацией в детстве. В целом же приведенные теоретические соображения о природе преступного поведения мы будем использовать в качестве важной исходной концепции.

В советской психологии тревожность определяется как «индивидуальная психологическая особенность, состоящая в повышенной склонности испытывать беспокойство в самых различных жизненных ситуациях, в том числе и таких, общественные характеристики которых к этому не располагают»[103]. Это «один из основных параметров индивидуальных различий. Тревожность обычно повышена при нервно-психических и тяжелых соматических заболеваниях, а также у здоровых людей, переживающих последствия психотравмы, у многих групп с отклоняющимся поведением. В целом тревожность является проявлением субъективного неблагополучия личности. Современные исследования тревожности направлены на различение ситуативной тревожности, связанной с конкретной внешней ситуацией, и личностной, являющейся стабильным свойством личности, а также на разработку методов анализа тревожности как результата взаимодействий и ее окружения»[104].

Тревога – эмоциональное состояние, возникающее в ситуациях неопределенной опасности и проявляющееся в ожидании неблагополучного развития событий. В отличие от страха как реакции на конкретную угрозу тревожность представляет собой генерализованный, диффузный или беспредметный страх. Она часто бывает обусловлена неосознаваемостью источника опасности. Тревожность не только предупреждает субъекта о возможной опасности, но и побуждает к поиску и конкретизации этой опасности, к активному исследованию окружающей действительности с установкой определить угрожающий предмет. Она может проявляться как ощущение беспомощности, неуверенности в себе, бессилия перед внешними факторами, преувеличение их могущества и угрожающего характера. Поведенческие проявления тревоги заключаются в общей дезорганизации деятельности, нарушающей ее направленность и продуктивность. Тревога как механизм развития неврозов, формирующаяся на основе внутренних противоречий в развитии и строении психики человека (например, из-за завышенного уровня притязаний, недостаточной нравственной обоснованности мотивов и т.п.), может привести к неадекватному убеждению о существовании для личности угрозы со стороны других людей, собственного тела, собственных действий и др.[105]

Результаты изучения тревожности зарубежными исследователями во многом совпадают с выводами отечественной психологии. Так, X. Хекхаузен приводит следующие соображения Спилбергера: «…состояние тревожности (Т-состояния) характеризуется объективными, сознательно воспринимаемыми ощущениями угрозы или напряжения, сопровождаемыми или связанными с активацией или возбуждением автономной нервной системы. Тревожность как черта личности (Т-свойство), по-видимому, означает мотив или приобретенную поведенческую диспозицию, которая предрасполагает индивида к восприятию широкого круга объективно безопасных обстоятельств как содержащих угрозу, побуждая реагировать на них Т-состояниями, интенсивность которых не соответствует величине объективной опасности»[106]. В приведенном высказывании наше внимание привлекает тот момент, что тревожность как свойство личности может выступать в качестве мотива. По-видимому, она становится мотивом тогда, когда вызывает необходимость защиты от людей или явлений, субъективно воспринимаемых как угрожающие или деструктивные. Искаженное восприятие реальности особенно характерно, как мы попытаемся показать ниже, для лиц с психическими аномалиями именно в силу этих аномалий.

X. Хекхаузен, обобщая данные ряда исследований, приводит сведения, весьма любопытные с криминологических позиций: «…в ситуациях, которые вызывают боль или таят какую-либо иную физическую угрозу, индивиды с высокой Т-диспозицией не имеют никакого более выраженного Т-состояния по сравнению с обладающими менее высокой Т-диспозицией. Этого нельзя сказать про ситуации общения, когда другие ставят под сомнение самоуважение или авторитет индивида… Будут ли индивиды, отличающиеся друг от друга своими Т-диспозициями, отличаться также по интенсивности или экстенсивности Т-состояния, зависит от того, насколько данная ситуация воспринимается индивидом как содержащая угрозу, что, в свою очередь, существенно зависит от его прошлого опыта»[107].