Куда он исчез из ее детства много лет назад?
– Ладно, ребятня, – махнул им Егор. – У меня уже отбой, пойду покемарю. До утра!
Оставаться с Климом наедине Тоше не хотелось – она вдруг испугалась, что воздух вокруг них снова загустеет. Она поспешила вслед за Егором, но ее тут же что-то дернуло назад – это Клим схватил Тошу за капюшон, как жалкую собачонку – за шкирку, и тот сполз с ее головы, подставляя распущенные волосы ветру.
– Антонина… – протянул он.
Она моментально вспылила, потребовав:
– Убери руки.
– А то что?
Тоша зарычала от злости и уже приготовилась врезать Климу по ноге, жалея, что на этот раз обута в балетки, а не в сапоги. Он вовремя отступил на шаг назад, отпустив капюшон спецовки.
– Э! Повторяешься, вредина, – засмеялся он. – И не вздумай меня облить, – грозно кивнул Клим на бумажный стаканчик в Тошиных руках. – Это тоже уже было.
Она вспомнила, как врезалась в него в дверях кабинета и случайно пролила его кофе.
– Не считается, – с вызовом ответила Тоша. – Тогда было не специально.
Клим потянулся к стаканчику и, выхватив у нее из рук, вылил остатки чая на землю.
– Что ты… Боже, зачем? – воскликнула Тоша, глядя на него как на умалишенного.
– Чтобы не было соблазна облить меня специально, – сказал он и выкинул пустой стаканчик в урну.
– Ну ты и дурак! Вообще-то я собиралась допить.
– Принесу тебе еще, если будешь хорошо себя вести.
Она фыркнула, скрестив руки на груди, но ничего не ответила. Клим встал совсем близко, сделал затяжку, не сводя с нее глаз. Тоша хотела сказать что-то вроде «Фу, накурился», но вдруг смутилась, отвела от лица волосы. Ветер настойчиво кидал их обратно. Клим бросил окурок на землю и вдруг провел по Тошиной щеке ладонью, пропустил непослушную прядь между пальцев.
Ветер словно стих, а мир вокруг исчез. Воздух превратился в тягучий сироп, и Тоша попалась в него, словно несчастная мошка. Лицо горело огнем, а от прикосновения мозолистой руки Клима кожа вспыхнула россыпью мурашек.
– Знаешь… – хрипло сказал он, но тут кто-то окликнул Тошу.
Она увидела Криволапенко и Сережу Горина – они тоже вышли на перерыв.
– У тебя там телефон разрывается, Тох! – крикнул Сережа.
– Бегу! – воскликнула она. – Спасибо!
Она ринулась к терминалу – не столько к телефону, сколько от Клима, не давая себе думать о том, что именно он хотел ей сказать. А еще эта Криволапенко уверенной походкой направлялась прямо к нему… Позвала она его на корпоратив или нет?
Стоп. Тоша не может его ревновать. Она его даже не любит – это было наивное детское чувство, которое он растоптал после случая с котятами. Просто все навалилось разом: дедушка, учеба, деньги. И сейчас ей приятно внимание Клима как сам факт. Кто-то проявляет о ней заботу. Заставляет надеть капюшон, приносит чай, отпускает дурацкие шуточки насчет длины юбки.
Подумаешь.
У стойки ее ждала знакомая фигура в медицинском костюме и кроксах. Костя говорил по телефону, выполняя за Тошу ее работу, и у нее от стыда загорелись щеки. Черт бы побрал и Клима, и его облепиховый чай!
– Привет, – махнула она Косте, усаживаясь за рабочее место.
Тот как раз повесил трубку и уставился на Тошу.
– Ну и где ты прохлаждалась? Понос пробил?
– Костя! – цокнула она языком. – Спасибо, что ответил. Кто звонил?