Север наконец поднял взгляд, и в тусклом свете его «дар» на мгновение окрасил безупречно чистый доспех трибуна в серые тона грядущей бури.
— Садись. Вина не предложу, оно из той же партии, что мы отправили в «Окулус». На вкус — как моча британского пикта.
Кай едва заметно поморщился, но присел на край тяжелого табурета, бережно поправив складки своего дорогого плаща. Ацер из-под стола шумно и протяжно выдохнул, обдав ноги юноши горячим воздухом, пахнущим старым железом и сыростью. Кай вздрогнул, но постарался сохранить лицо.
На фоне сурового, иссеченного шрамами Севера он казался хрупким обломком цивилизации, который по недоразумению занесло в этот край дождей и теней.
— Дело не только в нем. Легат Квинт Цереал в отчаянии. Император Адриан требует, чтобы север острова был усмирен немедленно. Рим не может больше тратить деньги на бессмысленные войны и покорение дикарей. Срок строительства Стены приближается. Если Цереал не принесет Императору голову Калгака или другого вождя северян, его карьера закончится в этой сырой дыре. Ему нужен триумф, Марк, понимаешь? Грандиозный марш к Монс Граупиус. Иначе наш дражайший легат останется здесь вечно наблюдать за стройкой. И никакого места в сенате.
Ацер вдруг напрягся, его уши дернулись в сторону двери, а по телу прошла мелкая дрожь. Север заметил это и положил ладонь на затылок пса, успокаивая его. Зверь чувствовал волнение Кая и растущую тревогу в самом лагере.
— Монс Граупиус? — Север горько усмехнулся. — Сорок лет назад Агрикола победил там, но Каледония так и не стала римской. Цереал хочет повторить подвиг Агриколы в тумане, который пожирает людей? Это самоубийство.
— Он не верит в твой туман. Он верит в пять тысяч стальных мечей. И он уберет любого, кто встанет на пути его мечты о Сенате. Будь осторожен, Примипил. Ты для него сейчас — обуза.
Север напряженно кивнул и промолчал.
— Марк, расскажи что ты видел в форте «Окулус», — попросил Кай. — Фабий разносит слухи, солдаты шепчутся что на нас напали призраки, что сама земля мечтает нас сожрать и что на нас падет страшное проклятье.
— Почему я должен тебе верить? — Поднял бровь Север. — Ты хочешь услышать очередную байку из уст обезумевшего старика?
Кай покачал головой.
— Нет. Легат требует идти на север, но там нет дорог. Наши телеги завязнут в первом же болоте. Шанс того, что мы дойдем без, так скажем, сложностей, уменьшается но Цереал ничего не желает слушать. Если помимо прочего мы столкнемся еще с чем-то неведомым, я хотел бы знать, как можно подготовиться.
Какое-то время Север смотрел на него с недоверием. А затем начал рассказ. Кай слушал его не перебивая. Лишь в конце напряженно кивнул.
— Я сейчас же прикажу выдать твоей когорте дополнительные порции соли и масла. Соль — от гнили, масло — для факелов. Я верю тебе, Марк. Ты не безумец. Честно говоря, я и сам начинаю что-то чувствовать.
— Спасибо, парень. Соль нам пригодится. Если не для мяса, то для кругов вокруг палаток. Я не знаю, чем закончится сегодняшний вызов к легату. Но если он решит меня распять - приму это с честью.
— Ты настоящий римлянин, Марк. Я всегда уважал тебя за твою честность.
Кай встал, поправляя складки своего дорогого плаща.
— Я не смогу повлиять на решение Легата, как бы мне того не хотелось. Цереал амбициозен и не хочет никого слушать. Для него твои рапорты об «Окулусе» — это либо бред, либо трусость. А Рим не прощает ни того, ни другого.
Кай подошел к самому выходу из палатки, но остановился, глядя на то, как сумерки затягивают лагерные улицы.
— Послушай, Марк. Я интендант. Мое дело — знать, что лежит на дне каждой бочки в этом легионе. И я вижу, что наш штаб готовится к обычной войне: стрелы, щиты, фураж. Но если ты прав и нас ждет нечто... иное, то железа нам не хватит.
Он обернулся к Северу.
— В Эборакуме сейчас много восточных торговцев. Сирийцы, греки... Они возят не только пряности. Я слышал, у кого-то из них в портовых складах есть «сирийское масло» — та самая дрянь, которая горит жарче любого костра и не боится воды. Официально мне такое закупать не положено, Легат не оценит лишних трат перед важным походом.
Кай сделал шаг назад, в тень у входа.
— Но я поспрашиваю. Аккуратно. Разузнаю, кто из этих пройдох готов расстаться с товаром без лишних записей в реестрах. Если нас действительно ждет тьма там куда мы идем. Я найду способ передать тебе информацию, когда пойму, что именно и у кого можно достать.
Север молча кивнул.
— Ступай, Марк. Цереал не любит ждать. И постарайся... выжить. Мне будет жаль, если ты умрешь.
Интендант вышел, оставив Севера одного.
В это время в казармах первой когорты Тиберий пытался навести порядок. Солдаты сидели на нарах, угрюмо чистя доспехи. В углу Галл — крепкий парень из Галлии, один из тех что был в «Окулусе» — лихорадочно тер свою руку обрывком ткани. Оптион обратил на него внимание только когда солдаты расположились на местах.
— Покажи, — приказал Тиберий, подходя к нему.