И тут наши мужчины, которые уже не скрываясь, в полный рост несутся через поле, налетают на него, а также врываются в дом.
Не могу видеть это со стороны, там наверняка нужна помощь лекаря.
Иду быстро с одним из драканов через поле, второго мужчину оставляем с лошадьми. Сашенька на руках, спит, завернутый в рубашку мужа. А я тороплюсь дойти.
Картина открывается премерзкая.
На земле сидит, закрыв голые плечи руками, совсем юная девушка, девочка лет тринадцати, в разорванной одежде, со спутанными темными волосами. Лицо зареванное и опухшее от ударов, глаз один заплывает уже.
Эта сволочь била девочку по лицу!
Дэб равномерно вкладывает удары тяжёлым кулаком в насильника. По груди, лицу, паху, и снова в том же порядке, и не по разу. Особенно достается паху, чтобы надёжно так было, всмятку.
В избитом арестанте я даже не могу признать, кто это.
Маркус в конце концов останавливает его.
— Забьёшь сейчас, надо судить.
— Сволочь, мразь, — глухо говорит Дэб, но все же останавливается.
Он такой, праведный, сильный, чудесный наш Дэб. Наш Джордан этой границы.
Из дома выволакивают второго арестанта.
— Там помощь лекарь нужна, Лара, помоги! — говорит мне один из драканов.
Отдаю Алекса Маркусу, который совсем не удивился моему появлению, только вздохнул. Ну, а он что думал, что я в кустах буду дожидаться, когда здесь помощь нужна?
Ныряю под низкий полог двери, оглядываюсь. На старой кровати лежат двое избитых до крови пожилых людей, видимо, бабушка и дедушка этой девочки. В доме видны следы погрома, на столе собраны вещи, мародеры старались забрать все ценное.
Кидаюсь к старикам, старушка вообще без сознания. Вожу ладонями по головам, вызывая голубой свет.
— Сейчас, сейчас помогу, держитесь, — прошу старичков.
Бедные, много ли им надо, чтобы помереть раньше времени, а мародеры явно на удары по ним не скупились.
Старички под действием магии тихо приходят в себя, оживают. Первые слова о девочке:
— Как там Таечка? Из постели внучку утащили ведь, — рыдает бабушка.
— Все в порядке, — успокаиваю ее, — спасли вашу девочку.
— Не снасильничал, мерзавец? — с надеждой спрашивает старушка.
— Не успел. Испугалась только. Его сейчас там хорошо наказали. Больше нечем насильничать будет.
Старушечьи глаза при этом засветились небольшой радостью.
Как немного людям надо порой. Знать, что зло, совершенное в отношении них, наказано.
И я, я очень хорошо это понимаю. Как юрист из своего мира. Юрист, который ещё не до конца исчез во мне.
Я совсем другая здесь. Вэлби с волшебной голубой магией.
Но в том мире, своем мире, я была известным юристом. И я это ещё не забыла.
— Рада, что вы лучше себя чувствуете. Пойду, помогу вашей внучке.