Он сглатывает:
— И, согласно летописям Клана Огня, один из худших военных преступников, когда-либо живших.
Воздух в библиотеке становится плотнее, напряжённее. Имя «Сайлас Вейн» висит в пространстве, как разорванная рана, открытая, ждущая.
Лира скрещивает руки на груди, переводя взгляд между Валеном и остальными:
— Ладно, — произносит она, чуть наклоняя голову. — Клюну. Что он сделал?
Тишина тянется на долю секунды дольше, чем следовало бы.
Потом Вален выдыхает:
— В Клане Огня его называли Теневым Мясником.
Я шевелюсь, скользя взглядом к дневнику, который всё ещё в его руках. Слова ложатся странно, как титул, слишком острый, нарочито выверенный.
Яррик фыркает, качая головой, выдёргивая с полки ещё одну книгу:
— Он это прозвище заслужил.
— Нас учили, что он худший военный преступник Теневой войны, — Риан откидывается к ближайшему стеллажу, скрещивает руки на груди.
— А кто вас учил? — вскидывает бровь Лира.
Вален не отвечает сразу. Он просто раскрывает дневник, пробегая взглядом по первым страницам:
— Кланом Огня.
Яррик кивает в сторону стеллажей:
— Этому нас учили, пока мы росли в столице. Любая книга по истории, любая школа. Его имя было проклятием.
Гаррик кивает, кладя уверенную ладонь Лире на поясницу. Он всё ещё следит за ней, даже несмотря на то, что она стоит и говорит.
— В нём не было ни капли милосердия. Победи он, весь мир утонул бы во тьме.
Риан выдыхает:
— Его собственный народ называл его Тёмной Дланью. Он верил только в одно — в силу. И его не волновало, сколько крови придётся пролить, чтобы её получить.
Я бросаю взгляд на Тэйна. Он не говорил и не двигался. Потом тихо, не поднимая глаз, произносит:
— Нас этому учили в школе Клана Огня.
Голос у него ровный, спокойный, но я слышу в нём тяжесть. Ему не нужно ничего объяснять. Я и так понимаю. Для него это не просто урок истории. Это была его история. История, которую с детства вдалбливали каждому ребёнку в крупных городах по всему царству.
А мы с Лирой?
Мы выросли в деревне земледельцев на землях Клана Земли. Нас учили многому, но точно не подробной истории Теневой войны. В наших школах главное было земледелие, погода, простейшая магия. Чтение. Счёт. История мира — широко, но никогда не глубоко. В центре всегда были культура и традиции Клана Земли.
— Значит… он и правда всё это сделал? — Лира смотрит на дневник.
Вален не отвечает сразу. Перелистывает страницу, вглядывается в выцветшие строки, кончики пальцев скользят по аккуратному почерку, словно он взвешивает нечто невысказанное.
Долгая пауза.
Потом, наконец, он выдыхает, голос ровный, почти вызывающий: