— Это место… — он выдыхает, пальцы у бёдер едва дёргаются. — Подтверждает то, о чём я всегда думал. И чего начал бояться.
— История Клана Огня, — я сглатываю.
Он кивает, его взгляд уходит дальше меня, к книгам, стенам, к доказательствам, которые вообще не должны были существовать:
— Клан Огня ведёт архивы в столице. Так было с Теневой войны, уже пятьсот лет, — его голос ровный, но под ним слышится пустота. — Записи рассказывали нам историю… — он делает паузу. — Согласно им, мест вроде этого быть не должно.
В его голосе звучит какая-то обречённость, от которой у меня холодеет внутри.
— А теперь? — тихо подталкиваю я.
Он выдыхает сквозь стиснутые зубы, потом разжимает кулаки. Когда снова смотрит на меня, в его лице есть что-то обнажённое:
— Теперь я не знаю, что реально.
Связь пульсирует, медленно, глубоко, как отзвук чего-то, пробуждающегося у нас под ногами. В её толчках чувствуется спешка.
Тэйн шевелится, его голос опускается ещё ниже:
— Если то, что написано в этих книгах, противоречит тому, чему нас учили… — он обрывается, чуть качает головой. — Тогда к чему ещё мы были слепы?
Следующие слова едва срываются с губ:
— Тогда что ещё они переписали? И где правда?
Тишина между нами густая, тяжёлая от ответов, которых у нас пока нет.
Тэйн выдыхает ровно. Но решение уже принято — оно проступает в самой линии его плеч.
— Я должен им сказать.
Я и так знаю, о чём он. Его прошлое. Его род. Правда, которую мы договорились оставить при себе всего лишь вчера.
— Уверен?
— Я доверяю Гаррику, Яррику, Риану, — его голос твёрдый, уверенный. — Я знаю их с детства. Мы тренировались вместе, сражались вместе. Они больше, чем мои заместители, — его кадык дёргается, по лицу пробегает тень эмоций. — Они мои братья.
— Я доверяю Лире, — я сглатываю, кивая.
Он поднимает взгляд на меня, тяжёлый, прямой:
— Тогда мы расскажем всем.
— Но почему именно сейчас? — брови сами сводятся.
— Потому что теперь они часть этого. Здесь, в этом… чертоге. Что бы мы ни нашли в этих текстах. Они имеют право знать о всех фигурах на доске. Имеют право знать правду о том, что у меня в крови. Я годами прятал эту часть себя от них. Но если это место — то, о чём я думаю… скрывать это сейчас означало бы сделать выбор. Солгать.
Я оглядываюсь на остальных.
Они сгрудились вокруг книг, говорят вполголоса, перелистывают записи. Гаррик показывает на карту, хмурит брови. Риан перелистывает другую книгу, губы сжаты в тонкую линию. Лира всё ещё бледная, но собранная, её обычная хлёсткая острота притупилась, но не исчезла. Гаррик держится рядом, его взгляд каждые несколько мгновений возвращается к ней, словно он всё ещё проверяет, что она здесь, дышит. Вален молчит, переворачивает страницу дневника Сайласа.
Всего слишком много. Слишком много, чтобы разом осознать, слишком много оставшегося невысказанным.
И у нас нет времени на пустую трату.
Рука Тэйна сжимает мою сильнее, прежде чем он двигается. Словно ему нужно ощутить что-то реальное, прежде чем шагнуть вперёд и сделать то, что уже нельзя будет отнять обратно. Его ладонь тёплая, сильная, но под этим я чувствую напряжение его хватки, тяжесть, давящую на него.
Это не просто разговор. Это момент расплаты.