— Что происходит? — спрашивает Вален.
Взгляд Тэйна уходит куда-то вдаль, словно он пытается увидеть то, что видит связь.
— Не уверен, но мы с Амарой чувствуем, что связь тянет нас туда, — он указывает в сторону леса.
— Удивительно, — бормочет Вален, хотя тяжесть в голосе делает это слово похожим на предупреждение.
Это не то слово, которое выбрала бы я. Скорее что-то вроде «зловеще». Или «жутко».
— Тогда идём, — просто говорит Гаррик, и Риан с Ярриком кивком выражая согласие.
Как я и говорила Лире, Тэйн, должно быть, уже ввёл их в курс дела насчёт связи.
Тэйн один раз кивает, затем без лишних слов сворачивает коня на узкую тропу. Мы следуем за ним. Через час пути по этой лесной тропе подлесок становится гуще, ветви тянутся, словно хватающие пальцы. Тропа сужается до одной линии.
Я еду сразу за Тэйном, который ведёт нас, за ним движется наш эскорт — те, кому я теперь верю: Вален, Гаррик, Яррик, Риан. Эти месяцы вместе выковали то, чего я, казалось, больше никогда не обрету, — семью.
Из раздумий меня выдёргивает сдвиг в самом воздухе — не ветер, не шорох листвы, а что-то более глубокое. Оно цепляется за края сознания, как несказанный шёпот. Температура падает, всего на пару градусов, но этого хватает, чтобы по обнажённым рукам пробежали мурашки. Сейчас лето, но воздух вдруг становится с привкусом осени.
Холод, которому здесь не место. По крайней мере, пока.
У меня перехватывает дыхание.
«Ты чувствуешь это?» — голос Кэлрикс звучит резко.
— Чувствую.
По воздуху прокатывается рябь, невесомая, но не поддающаяся сомнению. Над нами драконы реагируют серией низких, перекатистых рыков дрожью проходящей по густой кроне.
Рядом со мной Тэйн напрягается. Мне не нужно спрашивать — Ксэрот сказал ему то же, что Кэлрикс сказала мне. Лица остальных меняются, черты заостряются — тихая перемена, которая всегда следует за словами их драконов.
Тэйн резко осаживает коня, подавая знак остальным остановиться. Они подчиняются без колебаний. Тяжёлая неподвижность накрывает отряд, и единственный звук — тихое фырканье наших лошадей в холодеющем воздухе.
— Что это? — голос Валенa разрезает тишину.
Тэйн вглядывается в деревья, его глаза сужаются.
— Не знаю, — наконец говорит он. — Но здесь что-то есть.
Я чувствую это тоже. Пульс, глубокий и ни с чем не спутаешь, не в воздухе, а внутри меня. Тэйн замирает в седле, и я встречаю его взгляд. Связь гудит между нами, тихий гул энергии свивается у меня под кожей, тянет к чему-то невидимому.
А потом я вижу это.
Лес выглядит так же — густой, сплошной. Но что-то не так. То, как наклонены деревья. Как мох завивается по выступу каменной гряды. Всё сливается слишком уж идеально.
У меня снова перехватывает дыхание. Я поворачиваюсь к Тэйну. Он тоже это видит. Я спрыгиваю с лошади, даже не дав себе времени передумать.
— Здесь.
Тэйн следует за мной, соскальзывая из седла одним плавным движением. Остальные остаются верхом, настороже, их взгляды отслеживают каждый наш шаг. Кто-то спрашивает, почему мы остановились, но мы с Тэйном слишком сосредоточены, чтобы уловить, кто именно.
Для случайного путника это просто камень, спрятавшийся в изгибах рельефа. Но чем дольше я смотрю, тем отчётливее он проступает. Он хорошо скрыт. То, как вьются лианы, неестественная гладкость камня под мхом — всё словно пытается исчезнуть.
— Тэйн, Амара, что это? — Вален подходит ближе, хмурясь.
Я не отвечаю сразу. Этому не должно быть разумного объяснения. Но оно есть. Я не знаю, откуда это знаю, — просто знаю. Связь показывает мне, ведёт меня. Я тяну руку, пальцы скользят по холодному камню. Сначала он кажется обычным, плотным, ничем не примечательным. Но потом чувствую толчок.
Под подушечками пальцев поднимается глухой гул, слабый, но неоспоримый, и он бьётся в такт связи, пульсирующей в моей груди.