Тэйн прижимает меня к себе, перекатываясь на спину. Моя голова лежит у него на груди, устроенная в изгибе его плеча, пальцы невольно скользят по рельефным линиям на его животе. Его рука обнимает меня, ладонь медленно и рассеянно чертит узоры вдоль моей спины. Он касается моих татуировок. Его пальцы идут по линиям, лёгкие и медленные, словно он старается запомнить каждую форму Стихий.
Вечер опускается вокруг нас, тёплый воздух окутывает со всех сторон. Звуки лагуны наполняют тишину — далёкое кваканье лягушек, мягкое шуршание невидимых существ в зарослях, размеренное плескание воды о берег.
Всё кажется тихим. Безопасным. Даже воздух понимает, что вмешиваться не стоит.
— Это было… — Тэйн делает паузу, проводя большим пальцем вдоль моего позвоночника, подбирая слово, — …интенсивно, — говорит он. Я слышу улыбку в его голосе.
Я моргаю, мысли всё ещё затуманены, где-то между усталостью и оставшимся на коже теплом его прикосновений.
— Секс или магия? — поднимаю голову и смотрю на него.
— И то и другое, — его пальцы чуть сильнее прижимаются к моей коже.
Замираю, и полностью прихожу в себя. Я понимаю, о чём он. Огонь. Воздух. То, как моя магия вспыхнула без всяких ограничений.
— Я не пыталась это вызвать, — сглатываю и чуть сдвигаюсь.
Тэйн издаёт низкий, задумчивый звук.
— Не похоже было на то, что ты могла бы это остановить.
Я делаю глубокий вдох, позволяя словам осесть. Он прав. Я бы не смогла остановить это, даже если бы захотела.
Его пальцы медленно скользят вдоль основания моего позвоночника, уверенно и успокаивающе.
— Каждый раз ощущалось по-разному. Как будто Стихии знали, что тебе нужно, раньше тебя самой.
— Так и было, — отвечаю я, чувствуя, как горло перехватывает.
Он не задаёт вопросов, не давит. Просто позволяет словам зависнуть между нами, его прикосновения мягкие, ровные, ободряющие.
А потом, после долгой паузы, тихо произносит:
— Это было красиво.
Моё сердце сбивается с ритма. Я не ожидала этого услышать.
Он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху, волосы растрёпаны, в глазах ленивое спокойное удовлетворение.
— Голодна?
Я позволяю себе просто смотреть на его лицо. Такое близкое. Нелепо красивое.
— Да, — отвечаю я, улыбаясь.
Уголок его губ чуть поднимается в знакомой суховатой усмешке.
— Прекрасно. Я же так старался устроить тебе красивый вечер…
Он на секунду замолкает.
— Планировал всё сделать медленно и аккуратно, но, кажется, у тебя были совсем другие намерения.
Он снова усмехается.
— И будет обидно, если вся эта замечательная еда пропадёт зря.
Я шлёпаю его по груди, смеясь. Он склоняется ко мне и легко касается губами кончика моего носа.